Лежу на кровати, слушаю любимый альбом
Картер еще никогда на меня не злился, но и я ни разу не косячила так, как сейчас.
Я еще какое-то время рассматриваю уродскую утку, а потом беру свободную прищепку и закрепляю открытку на стене позора. Рядом с фото нас с Картером на моем первом дне рождения в доме Хизер и Чарльза. На мне розовая корона, карнавальное платье в пол, а на столе передо мной выстроилась пирамида из подарков. Хоть у Чарльза с Хизер и были проблемы с деньгами, они делали все, чтобы порадовать детей. Наша жизнь была нормальной, насколько это только возможно, а на день рождения всегда ждали подарки. На фотографии Картер стоит позади меня и держит торт с шестью свечками. Хоть это было целую вечность назад, я все еще помню желание, которое загадала, задувая свечи.
И еще никогда я не чувствовала себя настолько отдаленной от него, как сейчас. Хуже всего то, что дело не в физическом расстоянии, а в моей лжи. Потому что я не могу поговорить с ним честно и открыто.
Вибрация телефона возвращает меня в реальность, и я принимаю видеозвонок, чувствуя себя уверенней, чем в прошлый раз. До сегодняшнего дня я неплохо избегала неизбежного.
– Я получила твою открытку из Берлина, – вместо приветствия говорю я.
Клыки Картера блестят в улыбке, он вальяжно откинулся на стуле. Сегодня у него под кожаной курткой обычная белая футболка. Черная кожанка с ним уже пять лет и превратилась в его визитную карточку. На спине у куртки желтые и розовые нашивки, на плечах небольшие заклепки, – Картеру она очень идет. Куртка досталась Картеру от одного неизвестного музыканта, который давал ему интервью на радио. Пусть этот парень и не был Куртом Кобейном или Майклом Джексоном, Картер дорожил этой курткой.
– И как тебе? Удалось превзойти уродство прошлой открытки? – со смехом спрашивает Картер и делает глоток пива.
– Не то слово! Она уже заняла почетное место.
Я направляю телефон на стену с фотографиями, и когда Картер видит висящую утку, его улыбка становится еще шире.
– Одобряю! Как дела, Скай-Скай? Как день прошел?
У Картера сейчас глубокая ночь, на фоне видно, что за окном темень, а у нас только начинает садиться солнце и небо превращается в клубничный пудинг.
– Я ходила в кафе с соседкой и ее младшим братом. Она нас сегодня познакомила. Знаешь, Картер, Джейми – настоящее золотце. Я сегодня кое-чему научилась. Теперь говорю на жестовом языке, – гордо объявляю я.
Картер одобрительно присвистывает, откидывает со лба роскошные светлые волосы и ставит пиво на стол.
– Серьезно? А ну-ка, покажи!
Я приветствую его и представляюсь полным именем.
– Это я сказала, как меня зовут!
– Круто, блин! А меня научишь? Как сказать, что секс был великолепен?
На его лице появляется самодовольная улыбочка, от которой мои колени тают как масло.
– Этому меня соседка не учила. Картер, ее брату всего девять! – возмущенно произношу я, но Картера не так-то просто сбить с толку.
– Да ладно! Спроси у нее. Ради меня. Пожалуйста! – Картер смотрит на меня умоляюще.
Против взгляда его ярко-голубых, как у щенка хаски, глаз я безоружна. Пишу Хейзел, чтобы зашла на секунду, и когда она заходит в комнату, я поворачиваю камеру, чтобы Хейзел видела Картера.
– Мой бесячий лучший друг хочет узнать, как сказать девушке, что секс был великолепен.
Хейзел бросает на меня короткий взгляд, словно пытаясь удостовериться, что у меня все в порядке. Она второй после мамы человек на планете, знающий о моих чувствах к Картеру. Я киваю, хоть у меня и не все в порядке.
Хейзел ставит костыль к письменному столу, несколько раз проводит указательным пальцем по шее и губами произносит четыре буквы. Потом она поднимает большой палец и делает круговые движения в воздухе.
– Серьезно? И все? – изумленно спрашивает Картер.
– Ага. Вот так.
– Супер! Спасибо, Хейзел, дорогуша! – кричит Картер ей вслед, а Хейзел, покачивая головой, удаляется из комнаты.
В последнее время он постоянно ее так называет, когда она присутствует во время наших разговоров. Жду не дождусь, когда уже смогу познакомить их по-настоящему.
– Теперь-то ты доволен?
Я задаюсь вопросом, с какой стати ему понадобился этот жест. Он что, уже много с кем переспал в Европе? Раньше мы постоянно обсуждали такие вещи, но после нашей совместной ночи Картер не особо распространяется на эту тему.
– Более чем. Круто, когда можно объясняться вот так.
– Точно. С братом Хейзел было так прикольно. Он гораздо внимательней, чем дети его возраста, и уж точно внимательней большинства взрослых.
На заднем фоне я слышу голоса, сливающиеся в гвалт. Все голоса мужские.
– А как прошло мероприятие? Ты о нем практически не рассказывал, я схожу с ума от любопытства!
