Обычно мягкое выражение лица обретает твердость, так что я кладу пакет с бельем на пол и подъезжаю к ней. Я забираюсь на диван рядом с Хейзел и прижимаюсь к ней.
– Что случилось, а?
– Последнее письмо было не очень приятное. Он как будто пишет отчет, что с ним произошло за день. Письма становятся все короче.
Ореховые глаза Хейзел наполняются слезами.
– Сочувствую, дорогая.
Я прижимаюсь к Хейзел еще теснее, чтобы она поняла, что не одна.
– Но это еще не худшее. Их часть скоро приедет домой в отпуск на две недели.
– Так это же здорово! – выпаливаю я. – Наконец-то познакомлюсь с Мейсоном!
– М-да, только вот в последнем письме он написал, что не приедет. Не хочет возвращаться домой, потому что боится больше не вернуться в часть. Ты же знаешь, что случается с дезертирами, Скай? Если все совсем плохо, то их отдают под трибунал, а потом отправляют в тюрьму.
Мое воодушевление сдувается в тихое «ой». А потом в громкое «черт!».
– Ага. Так что он решил остаться там, не видеть меня, пока остальные полетят домой к семьям.
– Может, он просто боится твоей реакции на то, каким он стал? Большинство людей возвращаются с войны с серьезными психическими проблемами.
– И это его решение: просто остаться там?! – восклицает Хейзел дрожащим голосом.
Мне так хочется что-то сделать, чтобы ей помочь, но у меня связаны руки.
– Прочти новое письмо! Вдруг он поменял свое решение. Или хочет сделать сюрприз, и поэтому пишет, что не приедет.
Хейзел закатывает глаза.
– Тогда это худшая шутка в его жизни.
Хейзел придвигается ко мне, и мы еще час сидим на диване, смотрим три серии «Друзей» подряд и делаем то, что должны делать друзья: остаемся рядом.
Мне было очень сложно оставить Хейзел одну в общежитии. Но она настояла на том, чтобы я не портила Картеру сюрприз, так что я с тяжелым сердцем попрощалась с подругой.
В такси Картер сидит молча и не подает виду, куда мы едем. Пока он что-то обсуждает с водителем, из автомобиля выезжает рампа, чтобы я могла проехать на тротуар.
– Так, значит, твой сюрприз – день в гостях у моей мамы? – спрашиваю я, вскинув бровь.
Мама стоит на подъездной дорожке нашего дома, вооружившись кухонным полотенцем, и прикрывает глаза от солнца.
Кто знает, может, мы будем смотреть старые пленки и рыться в бесчисленных фотоальбомах, где запечатлено наше детство? Такой сюрприз очень много для меня значит, ведь я обожаю погружаться в воспоминания, поедая пирог на веранде.
– Ты всегда была такой нетерпеливой, Скай-Скай? Или с тех пор, как у тебя есть Холли?
Пару дней назад я рассказала Картеру, что разделила свою жизнь на «до» и «после».
– Нетерпеливость шла в комплекте с этой моделью. И я подумала: хм, а почему бы и нет? Она как раз шла со скидкой, нельзя упускать такое выгодное предложение, – шучу я и показываю Картеру язык.
– Спасибо, мужик.
Картер протягивает таксисту щедрые чаевые, я с уважением присвистываю.
– Вы только посмотрите, Картер Дэвис стал мажором и швыряется деньгами.
– Что ты мелешь, Скай-Скай, – говорит он шутливо и идет со мной к двери.
Таксист выезжает с нашей тихой улицы, а к нам уже бежит взволнованная мама. На ней старый джинсовый комбинезон с парочкой свежих пятен краски. Похоже, у нее новый приступ ремонта, который одолевает ее каждые пару лет. В эти периоды она полностью меняет обстановку дома и потом удивляется, что не находит вещи на привычных местах. Неизменными остаются только садовые гномы.
– Ты точно уверен, что у тебя выйдет, Картер?
Мама треплет Картера за щеку, чмокает меня в губы и упирает руки в боки. Мне становится по-настоящему интересно.
– Я уверен, что все получится. Не бери в голову, Пэн. Скоро верну ее, обещаю.
– Так, народ! Хватит говорить обо мне так, словно меня нет. Я тут! – Я театрально машу рукой, чтобы привлечь к себе внимание. – Мам, ты так беспокоишься, словно я при смерти. Что он задумал?
– Пойдем, я тебе покажу.
Картер радостно хлопает в ладоши и шагает к высоким воротам гаража. В нос бьет запах машинного масла. Звучит странно, но я обожаю этот запах, ведь он напоминает мне о юности. О частых вечерах, переходящих в ночь, когда мы с Картером тюнинговали старые байки. И порой мы ночью делали небольшой круг по Бомонту. Моя страсть к мотоциклам началась в те ночи.
– Мне опять нужно передавать тебе инструменты?
Я смотрю, как лучший друг выкатывает из гаража свой новенький «Харлей». Он ставит его прямо перед моим носом, но я все еще не понимаю, что задумал Картер.
– Байк у тебя всего пару дней, а уже перепачканный, как свинья! Но бесплатную мойку байка ты от меня не получишь, даже не надейся!
Черного красавца покрывает слой грязи и пыли, словно он простоял в гараже целую вечность.
– Ой, замолчи, Скай-Скай. Ты лучше меня послушай.
Он обходит «Харлей» и показывает на черную стойку, которой явно не было в базовой комплектации мотоцикла.
– Что это?
– Это, – Картер делает театральную паузу, – подножка. Ты можешь засунуть под нее ноги и не беспокоиться о том, что не можешь держаться ногами во время поездки.
Постепенно туман рассеивается, а сердце начинает громко колотиться.
– Картер?.. – пищу я.
