Мой лучший друг со знанием дела кивнул, и я тут же поверила, хотя звучало дико.
– Да. Вот увидишь. Пока не попробуешь, не узнаешь. Я первым пойду, если хочешь, – предложил он, но я отрицательно покачала головой:
– Нет. Если уж идти, то первой, чтобы все это поскорее закончилось. А потом посмотрю, как ты страдаешь.
Ухмыльнувшись, я толкнула его в плечо, и мы вместе вошли через узкую дверь в студию. Колокольчик над дверью сообщил о нашем появлении, и я принялась осматривать небольшую комнату. Слева находилась зона ожидания со столиком, где были хаотично разбросаны журналы о татуировках. За ним в рамках висели работы художницы, которая должна была вот-вот навсегда оставить свой след у меня на коже. Здесь были и элегантная Катрина[5], и черепа, и тату в стиле трайбл, и архангел, а также изящные татуировки птиц, орнаменты и надписи с завитками.
Справа располагались три белые полки, аккуратно заставленные журналами и книгами. На других стенах висели постеры известнейших рок-легенд из пятидесятых.
– Эй, парочка!
С этими словами из соседней комнаты вышла миниатюрная девушка с нежным лицом, короткими волосами цвета меди и торчащими острыми ушками, из-за которых она напоминала эльфийку. На руках под красно-черной клетчатой рубашкой оверсайз виднелось множество разноцветных татушек. Интересно, она сама себе их набила?
– Картер, давно не виделись. Опять приспичило? Уже подсел на иглу?
Это прозвучало так, как будто мой лучший друг был торчком. Я ухмыльнулась.
– Типа того. Сегодня, правда, работы тебе не так много. Мы делаем парные дружеские тату, – объяснил он девушке, которая представилась как Милли.
Ее приветливая улыбка и добрые серые глаза очаровали меня с первого взгляда.
– Тогда приступим. Кто первый?
– Скай, – ответил Картер. – Хотя она все еще побаивается. Это ее первая.
Вдруг я показалась себе такой скучной на фоне этих двоих, уже столько раз испытавших на себе иглу тату-машинки.
– Ого! Первый раз всегда особенный. Вы хорошо обдумали рисунок?
Когда Милли завела нас в комнату с двумя черными кушетками, я нервно сглотнула. Рядом с ними стояли столики с тату-машинками и разными иглами. Одни были потолще, другие – более изящные, как сама Милли.
– Да.
Я в ужасе озиралась по сторонам и была не в состоянии отвечать, поэтому предоставила слово Картеру.
– Тогда прыгай сюда, Скай. – Милли похлопала по кушетке, и я осторожно подошла к ней.
Картер встал рядом и положил мне руку на плечо. Это меня приободрило.
– Так что мы бьем?
– Точку с запятой. Здесь.
Я протянула руку и указала на тонкий участок кожи на запястье. Картер решил делать татуировку там же, потому что с детства мы рисовали точку с запятой именно в этом месте. Вот бы придумали несмываемые фломастеры, чтобы не приходилось пускать под кожу иголки.
– Это быстро. Десять-пятнадцать минут, и все готово. Хотите что-то особенное? Цветное? Черно-белое?
– Простое и черное, – ответили мы одновременно.
Как и всегда. Мы переглянулись, и Картер ободряюще подмигнул.
– Картер же передал тебе список основных рекомендаций? Ты пила колу или кофе, Скай?
– Нет.
– Аспирин принимала? Он разжижает кровь, а нам это вообще ни к чему, – объяснила она.
Я, наверное, раз десять перечитала список, чтобы не накосячить.
– Не-а. Я все предусмотрела.
Между тем Милли включила радио и принялась рисовать маленький эскиз. Простая черная точка с запятой, как я и хотела. Она приложила трафарет к запястью и перенесла рисунок на кожу.
Пути назад не было.
– Спрошу на всякий случай еще раз. Ты точно уверена? Это на всю жизнь.
Милли было ни к чему нагнетать страх или провоцировать сомнения, она просто хотела убедиться, что никаких сожалений не будет. Я снова подняла глаза на Картера, который с ухмылкой стоял рядом, и взяла его за руку. Когда взгляд упал на татуировку с моим именем на костяшках, я окончательно убедилась в том, что все делаю правильно. Что может быть лучше, чем каждый день до конца жизни носить с собой напоминание о лучшем друге?
– Никаких сомнений! – выпалила я почти в эйфории.
Когда раздалось жужжание иголки, спокойствие не улетучилось. Картер смотрел мне в глаза, и когда игла вошла в кожу, руку пронзила жгучая боль. И хотя мне инстинктивно хотелось зажмуриться, я не закрывала глаза, продолжая смотреть на Картера.
– Терпимо? – спросил он с сочувствием.
– Да, – я выдохнула, стараясь держаться молодцом.
Милли подпевала игравшей по радио песне, а я даже начала получать удовольствие от боли, предвкушая результат. Картер прав. Боль действительно бывает приятной.
– Хейзел, мне страшно, – причитаю я, нервно поправляя светлые пряди, которые даже выпрямила в честь сегодняшнего события.
– Не бойся. Парням ты точно понравишься.
Хейзел рисует мне смоки айз, пока я пытаюсь обуздать бешено колотящееся сердце.
– А с этой Меган что делать?
