Эти двое уже двадцать минут сидят в кабинете гинеколога, а я пытаюсь отвлечься, листая журналы с новостями из мира женского здоровья. Я читаю статью о вреде противозачаточных таблеток, и с каждым новым предложением радуюсь, что мне все равно нельзя их принимать. Учитывая обстоятельства, у меня и так повышенный риск тромбоза даже без препаратов.
В приемной сидят две пожилые женщины и оживленно болтают о своих мужьях. Помещение милого персикового цвета от пола до потолка залито солнечным светом, и повсюду стоят комнатные растения.
Я в ожидании поглядываю на часы и начинаю волноваться. Приемы всегда так долго длятся? Или что-то не так с ребенком? Не в состоянии сосредоточиться на журнале, я закрываю его, кладу на маленький столик и вглядываюсь в коричневую дверь врачебного кабинета.
Через тридцать пять минут Меган и Картер появляются в двери бок о бок. От этого вида у меня колет в животе. Она, как всегда, очаровательна.
Картер кладет руки ей на плечи и что-то шепчет, но на расстоянии мне не слышно.
– Ой, посмотри, Маргарет. – Одна из бабушек толкает свою собеседницу в бок. – Будущие родители. А ты помнишь, когда ходила беременной в первый раз?
– Как же не помнить? Эдвард постоянно вспоминает, как впервые увидел ребенка на УЗИ. А сейчас, я слышала, малышей можно даже в трехмерном изображении рассматривать, – отвечает женщина с седыми волосами до плеч.
И вот мы втроем пристально смотрим на моего парня, который гладит живот Меган и выглядит при этом неимоверно счастливым.
Для него это важно. Он пообещал мне, что ничто не изменит нашей любви. Но чем дольше я сижу и разглядываю этих двоих с заднего ряда концертного зала, тем больше сомневаюсь в сказанном. Пока я захлебываюсь в жалости к себе, Картер возвращает меня в реальность. Обе дамы поздравляют его, на что он отвечает широкой улыбкой и обворожительным «спасибо». Затем он садится рядом со мной, а Меган уходит в регистратуру к медсестре.
– Быть на УЗИ – это улет. Спасибо, что поспособствовала, Скай-Скай.
Губами он касается моего виска, и я замечаю сердитые взгляды двух дам, сидящих напротив нас.
– Ты должен присутствовать на каждом обследовании.
Я нежно улыбаюсь ему.
– Ты лучшая, ты в курсе?
– Где-то я это уже слышала сегодня. Но никак не вспомню, от кого…
Картер берет меня за руку и целует кончики пальцев, а затем игриво покусывает большой палец. Я выхватываю у него ладонь и хихикаю.
– Меган чувствует себя так себе, токсикоз ее совсем измучил. Я быстренько отвезу ее в отель, парни ждут. Ты не против?
– Конечно. Я все равно хотела зайти домой и поболтать с Хейзел перед ужином.
Жить явно становится легче, когда объявляешь войну ревности. Особенно когда ты сильнее и побеждаешь в этой борьбе.
– Отвезти тебя в общежитие?
– Нет, не парься. Я полгода как-то справлялась сама, да и кампус за углом.
Звучит самоуверенно, но я себя так не чувствую.
– Хорошо. Я люблю тебя, Скай-Скай.
Он едва касается губами моих, и я не успеваю сказать три волшебных слова в ответ, как Картер уже вскакивает, чтобы проводить Меган на улицу. Мне нужно пару секунд, чтобы прийти в себя, и когда я снова встречаюсь с недоброжелательными взглядами двух женщин, понимаю, что не могу здесь больше находиться.
– Знаете что? Ничего странного в том, что родители ребенка живут не вместе. Малыш все равно будет счастлив.
Прочитав небольшую нотацию, я выкатываю Холли из приемной, протискиваюсь по коридору к двери и с облегчением выдыхаю, снова оказавшись на свежем воздухе.
Оказавшись в общежитии, я ищу следы присутствия Хейзел, но ни туфель у двери, ни черной сумки на диване нет, а значит, она еще не вернулась. Только я собираюсь написать подруге, как из ее комнаты раздается слабое всхлипывание. Я тут же прячу телефон в карман и, прижавшись ухом к двери, понимаю, что не ослышалась.
Хейзел дома.
И она плачет.
Я нерешительно стучусь в дверь, но никто не отвечает.
– Хейзел? – робко спрашиваю я, притаившись и держа ладонь на дверной ручке. – Хейзел, я тебя слышу. Можно войти?
Она глубоко всхлипывает, и когда, наконец, позволяет войти, я тихо открываю дверь. Комната Хейзел обставлена точь-в-точь как моя, только зеркально. Рюкзак валяется на полу, а соседка лежит на кровати в черных ботинках, уткнувшись лицом в зеленую подушку.
Я наклоняюсь, чтобы убрать рюкзак в сторону. При виде скомканного конверта рядом с подушкой в голове возникает плохое предчувствие.
– Эй.
Я убираю за ухо выбившиеся мокрые от слез пряди, и у меня разрывается сердце, когда я вижу ее такой убитой горем. Тушь размазалась и стекла по щекам мелкими черными дорожками.
– Что стряслось?
Я бережно глажу ее по голове. Она такая бледная.
– Обними меня, пожалуйста, – шмыгает она.
Я тут же отталкиваюсь от Холли руками и перебираюсь на кровать. Хейзел сразу же пододвигается ближе, и, когда я закидываю ноги на матрас, она кладет голову мне на живот. Слезы оставляют следы на моей светлой блузке, и при виде конверта, подписанного рукой Мейсона, я сглатываю ком в горле.
