Пронзительный голос незнакомца вырывает меня из воспоминаний, и, обернувшись, я вижу перед собой пятерых парней. Мужчина с бритыми черными волосами стоит перед остальными как главарь. Как тогда на школьной площадке, только сейчас все под два метра и очень накачанные.
– Слышала? Дуй отсюда. Или ты не только ходить не можешь, но еще и глухая?
От ненависти в его голосе мне становится плохо. Несмотря на это, я не могу перестать вглядываться в его черные как уголь глаза, поэтому вижу остальных лишь размыто, все это похоже на флешбэк. Чем пристальнее я смотрю, тем быстрее до меня доходит: двоих я уже знаю.
– Опять вы?
Картер встает передо мной, защищая, и я машинально хватаю его за запястье. Дрожащими пальцами я обхватываю татуировку, символ нашей дружбы, показывая, что я рядом. Что все будет хорошо, и нам нужно просто исчезнуть.
– Успокойся, Картер. Мы уходим, – шепчу я, но лучший друг уже меня не слышит.
Как в ту ночь, когда он грохнул бутылку о стену и прижал горлышко к шее парня справа. У него до сих пор видно шрам.
– Похоже, не глухая. Или все-таки самую малость, а?
Тип оборачивается на своих дружков, которые насмешливо поглядывают на нас. Лишь один из них сдерживает ухмылку и, кажется, будто пересчитывает травинки между брусчаткой. Его лицо прикрыто козырьком.
– Чувак, что с тобой не так?
Пожалуйста, только не это.
Пожалуйста, пусть тот вечер после клуба не повторится. У Картера нет ни единого шанса против этих пяти амбалов, и на этот раз они, похоже, трезвые. Я сильнее стискиваю его запястье и оттаскиваю.
– Пойдем уже. Прошу, Картер. У нас бронь в ресторане.
На мгновение напряжение ослабевает, он поворачивается ко мне и берется за ручку инвалидного кресла. Я выдыхаю с облегчением, компания остается позади, но спустя несколько шагов снова раздается голос их главаря. Он буквально излучает неприязнь:
– Ссыкло. Эта калека всегда указывает тебе, что делать, чел? Да она, похоже, яйца тебе ампутировала. Лучше бы в больнице ей бесполезные ноги отрезали…
– Пошел на хер!
Инвалидное кресло немного подается вперед, когда Картер отпускает меня и возвращается к шайке. Большими решительными шагами, и я уже знаю, что они значат. В панике я разворачиваюсь и несусь к ним, но уже слишком поздно. Я не успеваю вмешаться, как слышу хруст челюсти. Изо рта этого придурка течет кровь, а Картер готовится нанести новый удар. Локтем он с силой бьет противника в челюсть.
– Картер! Прекрати!
Но он меня уже не слышит. Я узнаю эту стадию гнева и понимаю, что теперь бессильна.
– Ты об этом пожалеешь, – сплевывает он, и в следующий момент двое уже знакомых мне типов хватают Картера сзади и оттаскивают от своего дружка.
Раздается очередной хруст от удара, который теперь приходится на Картера.
– Че? И это все? Даже у моей
От его провокации у меня перехватывает дыхание.
– Прошу, отпустите его, – умоляю я парней, но никто не обращает на меня внимания, хотя именно из-за меня случилась эта заварушка.
Что за подлое желание самоутвердиться? От страха и беспомощности я хватаю одного парня за руку, но он грубо стряхивает меня, как грязь на подошве черных ботинок.
– Ты когда-нибудь глотал собственные зубы? – повторяет тип слова Картера, сказанные в тот вечер, и дьявольски ухмыляется.
Заметив, что тихоня все еще разглядывает булыжники, я направляюсь в его сторону и с отчаянием смотрю на него.
– Пожалуйста, попроси их прекратить. Они же убьют его!
Под кепкой виднеются светлые кудри. Шмыгая носом, я жду от него действий, но он даже не смотрит на меня. К этому моменту трое одновременно набрасываются на Картера. Двое колотят его по ребрам, а третий так сильно бьет по колену, что Картер падает, задыхаясь.
– О БОЖЕ. ПРЕКРАТИТЕ!
Почему нам никто не помогает? Мы же в центре жилого района. Куда все делись? Почему меня никто не слышит? Никто из нас не взял с собой телефон, потому что мы хотели провести вечер вдвоем, ни на что не отвлекаясь. Как можно быть такой тупой и не взять с собой мобильник?
– ПРЕКРАТИТЕ! ПРЕКРАТИТЕ! ПРЕКРАТИТЕ!
– Помогите же кто-нибудь!
