Я следую за ней на кухню и благодарю, когда она наливает мне стакан лимонада. Сразу после этого я оказываюсь на крыльце позади дома, где уже сидит отец Джаспера – он поднимается, едва замечая меня.
– Хейли, – в отличие от жены, он выглядит удивленным.
– Мистер Харрингтон, – я пожимаю ему руку и сажусь на скамью напротив него, в то время как он снова опускается в кресло.
Мать Джаспера садится рядом со мной.
– Чем мы можем помочь тебе, дорогая?
– Речь о Джаспере… – начинаю я.
– О, рукопись. Конечно. – Миссис Харрингтон ставит свой бокал на стол и тянется к моей руке. – Спасибо, что не сдалась и нашла ее. Без тебя мы бы… мы бы никогда не прочитали историю, которую оставил наш мальчик. Этим ты сделала нам прекрасный подарок.
Мистер Харрингтон молчит, но кивает, и я замечаю подозрительный блеск в его глазах.
– Я рада этому, – честно отвечаю я. И тогда наконец озвучиваю причину своего визита. – Как вы, наверно, знаете, Джаспер хотел оставить что-то в этом мире. Он хотел, чтобы другие люди прочитали его историю. Мы говорили об этом много раз…
Когда я думаю о наших бесконечных звонках, голосовых сообщениях и чатах, то невольно вздыхаю. Их никогда больше не будет. Я никогда больше не услышу голос друга, не получу смешных мемов, кучу смайликов и, как обычно, длинные голосовые сообщения. У меня останется только память об этом времени и… Джаспере.
Его родители внимательно наблюдают за мной, и я не решаюсь поднять глаза, а пялюсь на свои руки и стакан с лимонадом. Я знаю, как важно это было для Джаспера. Я знаю, как сильно он хотел, чтобы другие прочитали его историю. Он верил, что сможет своим творчеством вселить в людей мужество и подарить надежду. Но решение о том, что будет с рукописью, лежит не на мне, а на его родителях.
Я делаю глоток. Потом еще один. И только после этого осмеливаюсь поднять голову. Как раз вовремя, чтобы заметить немой обмен взглядами между Харрингтонами.
– Хейли, – наконец произносит отец Джаспера. – Прежде всего спасибо, что пришла к нам.
– Конечно, – поспешно отвечаю я.
Он кивает и берет жену за руку.
– Если честно, мы уже говорили о публикации. Но не видели возможности выполнить последнее желание Джаспера, которая удовлетворила бы нас в полной мере…
Я сжимаю стакан. Они этого не допустят. Они не хотят делиться рукописью Джаспера со всем миром. И это печально. Но могу ли я на самом деле обижаться на них? Он был их сыном. Это их решение независимо от того, что я считаю правильным.
– …по крайней мере, до сих пор. Поэтому мы будем рады, если ты отправишь текст в свое агентство.
Я нервно моргаю. Неужели я правда это услышала?
– Вы хотите, чтобы я попробовала пристроить рукопись? Чтобы я отправила им рассказ Джаспера?
Миссис Харрингтон, улыбаясь, кивает.
– Мы хотим попробовать. В конце концов, это было его заветное желание.
Это единственное, что она говорит по этому поводу. Никаких больше объяснений. Никаких обдумываний. Только это.
Я даже не осознаю, что встала, пока не обнимаю их.
– Большое вам спасибо. Нет никаких гарантий, что это сработает, но я знаю, как сильно Джаспер был бы рад, если бы… – Я замолкаю.
Миссис Харрингтон кивает, слезы застилают ее глаза.
– Так и было бы. Наш Джаспер был счастливым мальчиком, ведь у него были такие друзья, как ты, Хейли.
Теперь уже я улыбаюсь со слезами на глазах.
– Спасибо, – шепчу я.
Выпив лимонад, который все так же восхитителен, как и во время моего самого первого визита, и попрощавшись с Харрингтонами, я выхожу на улицу. На этот раз я покидаю дом с чистым сердцем, с уверенностью, что делаю именно то, чего всегда хотел мой лучший друг. И если бы он был сейчас здесь, то улыбнулся бы – и почти наверняка спросил бы меня, почему, черт возьми, это заняло так много времени.
– Ты всегда будешь частью меня, Джаспер Харрингтон. – Слова – всего лишь шепот на моих губах, но что-то мне подсказывает, что Джаспер обязательно услышал бы их. Где бы он сейчас ни находился, он знает, как был важен для меня. И только это имеет значение. Я иду по подъездной дорожке и сажусь в свою «Хонду».
Эта беседа стоила мне больших усилий, но есть еще одна вещь, которую я обязательно должна сделать. Я завожу мотор и двигаюсь с места.
Некоторое время спустя я останавливаюсь прямо за знакомым серебристо-серым «Доджем» и выхожу из машины, прежде чем успеваю передумать. Я даже не знаю, почему так нервничаю, в конце концов я уже видела семью Чейза. Его маму. Младшего брата Фила. Лекси. Ее маму и невестку. Правда, остались еще Уиттакеры, которые мне незнакомы, и я надеюсь, что понравлюсь им.
С колотящимся сердцем я направляюсь к величественному дому в южном стиле – с колоннами и огромным крыльцом. Но еще до того, как достигаю двери, она распахивается, и я задаюсь вопросом: жители этого дома специально развивали седьмое чувство?
Чейз крепко обнимает меня.
– Как это было? – тихо спрашивает он. – Все хорошо?
Я киваю.
– Они попытаются. Я… думаю, они рады.
