Взлетающий Демон Врубеля полностью

Муркин был какой-то странный. Он сегодня весь день не мог дозвониться до Кристины.

– Кристина – девушка кокетливая, – успокаивал его Костя. – Поиграет и ответит.

Но Витя оставался печален и озабоченно смотрел на дисплей. Сейчас, за обедом, Разумов хотел немного развлечь друга, отвлечь его от грустных мыслей. Разговор вертелся вокруг единственного за сегодняшний день события – визита участкового.

– А дед этот – рыбак, друг Степаныча – какой смешной: «пионэры, пионэры!». Любят старики поучать! «Вы снасти уберите!» Нашел тоже снасти! Рыбак называется!

Витя грустно кивал:

– Ты знаешь, я не стал говорить, но баба Зина эта действительно со странностями. Кому ее чердак нужен-то!

– Пионэрам, конечно! – рассмеялся Костя.

– Ты завтра во сколько поедешь на экзамен? – спросил Муркин, выскребая из кастрюли остатки каши.

– С утра, раненько. Она быстро принимает. После двух там уже нечего делать будет.

– Все выучил?

– Почти. Я весь год учился, не филонил. Так что мне к экзаменам готовиться легко. Каша хорошая была! Спасибо, что сварил. Ты допивай молоко. Завтра приеду после экзамена, сходим в Раздорово – еще купим.

Почему Витя печален, он не спрашивал. Просто старался отвлечь друга от грустных мыслей. Мало ли чего Кристинка не отвечает! Она вообще с прибабахом. Странно, что Муркин этого не замечает.

Кристина, между тем, в данном случае не кокетничала. Она не отвечала, потому что в телефон ее во время утреннего прыжка в озеро проникла вода, и с тех пор он не работал. В это время они с Милой и Лелей уже встали из-за стола. Кристина в высохшем и выглаженном платье стояла у двери и ждала, пока Леля оденется – та захотела девушку проводить – и заодно прогуляться по улице. Миле идти на прогулку было некогда: она усаживала обедать Сережу – он только проснулся.

Когда за ним пришел становой, Савося был уверен, что его отвезут в Смоленск, в кутузку. Однако привели его к флигелю для гостей, который располагался неподалеку от господского дома. Подозреваемого в поджоге Тиунова заперли в боковой комнате – для прислуги. Там находились два стула, стол, кровать. Савося сел на стул и начал глядеть в окно. Хорошего от ареста ждать не приходилось. Тяжелые думы одолевали юношу. Его посадят за поджог, надолго. Из тюрьмы он выйдет не скоро. Художником ему стать не суждено.

Он пропустил момент, когда княгиня вышла из дома, но что направлялась она к флигелю, сомнений не оставляло. Вот она открыла наружную дверь и вошла, вот жандарм повернул ключ в замке. Вскочив со стула, он ожидал.

«Можешь идти», – отпустила княгиня жандарма и вошла.

Саша легко угадывал настроение людей по их виду, это была одна из сторон его художнического таланта. Сейчас он видел, что за внешним спокойствием Марии Клавдиевны скрывается сильное волнение.

– Давай присядем, Саша, – сказала она, кивнув на второй стул и усаживаясь сама. И усмехнулась. – В ногах правды нет! – Дальше она заговорила уверенно, хотя и излишне эмоционально. – Саша, мы давно знакомы, и я буду говорить прямо. Цуциков уверяет, что вы поджигатель, но я не верю в это. Я знаю своих учеников, знаю вас уже десять лет и никогда не сомневалась в вашей преданности.

Тиунов, опустив голову, молчал. Тогда княгиня продолжила: