Взлетающий Демон Врубеля полностью

– В десять тридцать. Мы только приехали. Шварц пошла с экскурсоводом договариваться, ребята возле двери ждали, а мне захотелось поснимать на природе. Я зашла за школу и увидела этот сад. Поняла сразу, что хорошее фото можно сделать. Всего один снимок щелкнуть успела. Спешила очень, поэтому и посторонние фигуры не разглядела. На экскурсию совсем чуть-чуть опоздала, Елена Семеновна даже не заметила. Кто этот, второй, не знаешь? Он из Талашкина? Я думаю, может, это и есть убийца?

– Нет, не знаю, – покачал головой Костя, глядя на фото.

Он был ошеломлен, потому что не сомневался: рядом с Красухиным – Витя Муркин! Фигуры за деревьями видны были плоховато, лица расплылись, но Костя хорошо знал обоих и не сомневался.

– Не знаю… Один Красухин, а второго не узнаю пока… – сказал он. И помолчав, продолжил: – В десять тридцать… А тело мы нашли около часа, то есть эти двое незадолго до убийства встречались…

– То-то и оно! – Света говорила взволнованно. Видно было, что она сильно переживает. – Я только вчера вечером эти фигуры разглядела как следует. И поняла, что один из них – убитый реставратор! Возможно, со своим убийцей! Как еще к экзамену подготовилась! Хорошо, что до того все билеты успела повторить, а то б и не сдала. Наверно, это надо в полицию отнести? Но к кому там обратиться? Может, с Еленой Семеновной посоветоваться? Она тетка, кажется, разумная, несмотря на возраст. И все ж это мы вместе с ней нашли… реставратора.

– Подожди, – пробормотал Костя.

Он лихорадочно пытался сообразить: что же делать? И не мог понять.

– Не иди пока в полицию, – сказал он наконец твердо. – Я кое-что, может, узнаю. С участковым, может, поговорю. Я знаком с участковым. Кстати, и Шварц сейчас в Талашкине! Я, возможно, с ней побеседую. Перешли мне этот снимок, адрес ты знаешь!

Цуциков не поверил в рассказ княгини. Она сказала ему, что Тиунов лишь отчасти сознался: мол, да, приходилось бывать на сходках, однако участия в поджоге не признал. У сыщика были другие данные. Мария Клавдиевна не любила и не умела врать, но и выдать Сашу Тиунова не могла. Во-первых, она верила в искренность его раскаяния. Во-вторых, она чувствовала нравственную связь со своими питомцами, а Саша был одним из самых близких. В-третьих, ей было жаль его таланта, она надеялась, что он еще проявит себя.

«Если я ошибаюсь, – думала она, – пусть судьба вызовет его еще на какое-нибудь дурное дело и покарает, но я этой роли на себя не возьму».

В конце концов Цуциков уехал из имения крайне недовольный. Он даже высказал княгине пред отъездом, что она не только препятствует успеху дела, но и становится поперек его карьеры, так как ему удавалось распутать и более запутанные дела, а один раз он даже раскрыл преступление, совершенное много лет назад. Княгиня, однако, ничуть не сочувствовала его славе и репутации, она была убеждена в своей правоте.