Скучно жить по сценарию, придуманному для тебя родителями. И Лори втайне от семьи решилась бросить учебу в университете и под девичьей фамилией матери устроилась стюардессой в воздушную компанию своего отца. Любимая работа, любимый мужчина, новая взрослая жизнь. Но нельзя долго вести двойную игру, и тайное рано или поздно становится явным. Любимый все понимает, а вот отец…
Лори знала, что день будет напряженным. Но, в конце концов, двадцать один год бывает лишь раз в жизни. И Лори радовалась празднику, который семья устраивала в ее честь.
Она прилетела в Кливленд из Чикаго, где занималась в Иллинойском экономическом университете. Она спала в своей старой комнате, и коврики на стенах и матерчатые животные на постели напоминали ей о счастливом детстве.
Лора Левит с легкой грустью думала этим утром в день своего рождения о детстве, о друзьях, которых она увидит на празднике, и о прекрасных днях в родительском доме на озере Эри.
Но, несмотря на это, голова Лори была полна планов и идей. И она с нетерпением ждала того момента, когда вернется в Чикаго и воплотит их в жизнь.
Лори глубоко вздохнула и закрыла окно, стоя у которого смотрела сквозь верхушки деревьев на озеро. Пора было сойти вниз и обойти вокруг стола, принимая поздравления, как это было заведено в семье Левитов.
— Вот она идет, — Лори услышала голос матери, спускаясь по лестнице, и вновь поразилась прекрасному слуху матери, Присциллы Левит. Ничто не могло ускользнуть от ее внимания.
Когда она вошла в кухню, все члены семьи Левит уже сидели за дубовым столом, и мамушка, черная экономка, поставила шоколадный торт с двадцатью одной горящей свечой напротив стула Лори.
— С днем рождения, с днем рождения, с днем рождения, — запели все члены семьи Левит, и с общим хором слился глубокий голос мамушки. Лори почувствовала, как слезы застилают ей глаза, и, улыбаясь, ждала, когда закончится пение. Так было всегда, сколько она себя помнит. Так начинался каждый день рождения.
— Спасибо, мама, спасибо, мамушка, спасибо вам всем!
Она потушила свечи, как это полагалось по традиции.
Джек Левит, высокий сорокапятилетний мужчина, с гордостью смотрел на свою красивую дочь. У ее матери были такие же густые волосы, которые с самого начала так пленили его. Он еще хорошо помнил свою маленькую дочурку, которая показывала зубки в радостной улыбке и без устали носилась по всему дому, отыскивая спрятанные ко дню рождения подарки.
И внезапно, словно прошла одна ночь, маленькая девочка превратилась во взрослую женщину. Джек Левит прогнал грезы и вернулся к действительности.
— Мы сегодня ничего не прятали, Лори, — сказал он. — Ты найдешь свои подарки в гостиной. Мы решили, что в двадцать один год ты уж достаточно взрослая, чтобы играть в эту игру.
— Чепуха, — вмешалась Гвен Левит, бабушка Лори с отцовской стороны. — Подарки слишком громоздки, чтобы их прятать.
Лори засмеялась. Это было характерно для бабушки Гвен. Она слыла большой реалисткой в семье Левитов и не имела склонности ко всякого рода романтическим выкрутасам. Она всегда открыто высказывала свое мнение.
— Могу я сразу посмотреть, — спросила Лори, сгорая от нетерпения узнать, что преподнесла ей семья в такой важный для нее день. Подарки никогда не были очень дорогими, но всегда оказывались именно тем, о чем она действительно мечтала.
— Нет, Лори, — сказала Мария Пайпер, другая бабушка. — Сначала ты должна разрезать именинный пирог. Я съела на ужин только грейпфрут, предвкушая шоколадный торт к завтраку.
— Если ты не будешь все время сидеть на месте, то не станешь отказываться от ужина из-за дурацкого куска торта, — сердито вмешалась бабушка Гвен.
Она просто не понимала, как можно быть такой неспортивной, как Мария Пайпер. В то время как она сама каждую свободную минуту проводила на площадке для гольфа и много путешествовала, знакомясь с новыми местами, Мария Пайпер была поклонницей бриджа, хотя когда-то неплохо играла в гольф и даже одерживала победы на турнирах. Но победы в карточной игре можно было завоевать сидя. Игра продолжалась порой целый день, и при этом можно было совсем не двигаться.
Лори разрезала торт, запила кусок глотком кофе и поспешила в гостиную. Ее мать последовала за ней, оставив пожилых дам дискутировать о преимуществах и недостатках своих хобби.
— Мы подумали, что ты, возможно, захочешь немного попутешествовать в каникулы, — заметила Присцилла Левит, входя вслед за дочерью в комнату с подарками. — Может, даже поехать в Европу.
— Ты, конечно, не должна никуда ехать, если не хочешь, — сказал Джек Левит, встретившись с удивленным взглядом дочери.
— Ну, конечно, я поеду, — рассмеялась Лори. — Человек, у которого есть такие великолепные чемоданы, просто обязан путешествовать. Ах, дорогие мои, я так рада!
Она поцеловала отца, а затем нежно обняла мать, которая была немного ниже ростом, чем Лори. Чемоданы и в самом деле были очень красивыми. Один из них — ручной с двумя маленькими и одним большим отделением, второй — на колесиках. Оба из тонкой кожи цвета зеленой травы, с нежно-голубой окантовкой.
— Это стоит целое состояние, — Лори с восхищением погладила рукой бархатистую поверхность.
— Я могла бы купить на эти деньги целый набор клюшек, — пробормотала бабушка Гвен, входя вслед за ними в гостиную.
