Сумерки сгустились уже достаточно для его целей; и когда он, с печалью в сердце, собрался было тронуться с места, небольшая лодка, в которой находились двое, проскользнула в середину порта с легкостью тени. Лодка пролетела мимо него, прошла дальше и причалила к ступеням пристани в дальнем ее конце. Один из пассажиров был мужчина, которого Стефан угадал по той легкости, с коей тот обращался с веслами. Когда эти двое вышли из лодки и стали лучше видны, он рассмотрел, что второй особой была женщина, а также, что у нее было украшение – явно перо – на шляпке или капоре, поскольку белое пятно на головном уборе было единственной видимой издалека деталью ее наряда.
Стефан ненадолго остался позади них, и они прошли мимо, и тогда он проследовал так же своим путем и вскоре забыл про эту встречу. Когда он пересек мост, сошел с большой дороги и направился по тропинке, что вела к долине в Западное Энделстоу, он услышал тихий щелчок маленькой калитки, что была на несколько ярдов впереди. К тому времени, когда Стефан достиг калитки и прошел через нее, он услышал другой такой же щелчок от ворот впереди. Какой-то другой человек или люди явно шли впереди него по той же тропинке, а их шаги были беззвучными, потому что ступали они по мягкому ковру торфа. Стефан немного ускорил шаг и увидел два силуэта. Один из них имел на головном уборе белое перо, что он заметил на шляпке женщины на набережной: то была пара, что он видел в лодке. Стефан стал следовать за ними на некотором расстоянии.
Со дна долины, по которой тропика пролегала до сих пор, рядом с полосой такого тонкого ручейка, что он струился едва-едва, другая тропа отделялась от первой и поднималась слева по склону холма. Эта тропинка вела только к резиденции миссис Суонкорт да к одному-двум коттеджам, что были выстроены поблизости. Никакой травы не росло на той отдельной тропе на всем ее протяжении, и Стефан понял, что пара, шедшая впереди него, выбрала именно этот маршрут, поскольку простучало несколько упавших камешков под их ногами. Стефан стал взбираться по холму в том же направлении, но по какой-то непонятной причине он ступал тише, чем те, что шли впереди него. Его ум строил догадки, не отдавая себе в том отчета, догадки о том, кто могла быть эта женщина – была ли она гостьей в Скалах, служанкой или же Эльфридой. Он мысленно задал вопрос, пересиливая себя: могла ли эта леди быть Эльфридой? Мысль о возможной причине ее необъяснимого отказа прийти на свидание к нему заставила его сердце болезненно сжаться.
Они ступили на земли, прилегавшие к особняку, проскользнули через боковые ворота, а оттуда вела тропинка, уже широкая и ухоженная, что прихотливо шла через заросли кустарника к восьмиугольному павильону, который называли Бельведером из-за всестороннего обзора окрестных земель, на кои можно было любоваться, сидя внутри на зеленых скамьях. Тропинка шла мимо этого сооружения и вела как к особняку, так и к коттеджу садовника с другой стороны, ведя далее оттуда в Восточное Энделстоу; поэтому Стефан не чувствовал никаких колебаний, собираясь совершить прогулку по тропе, коя едва ли могла считаться частной.
Ему почудилось, что он услышал, как калитка открывается и закрывается позади него. Обернувшись, он никого не увидел.
Те двое, что плыли в лодке, направились к летнему домику. Кто-то из них заговорил:
– Опасаюсь, мы заслужим нарекание за то, что так припозднились.
Стефан немедленно узнал знакомый голос, что стал более грудным и богатым, чем в былые времена. «Эльфрида!» – шепнул он себе и, чтоб не упасть, схватился за молодое деревце, пытаясь унять в себе то волнение, которое она вызывала в нем одним своим присутствием. Его сердце сбилось с ритма; он отвернулся, получив подтверждение тому, что искал.
– Ветер снова поднимается, вон как гудит в листве ясеня! – сказала Эльфрида. – Вы это слышите? Интересно знать, который час.
Стефан отпустил ствол деревца.
– Я зажгу спичку и скажу вам. Зайдите в летний домик – там ветер не дует.
Модуляция этого голоса, его особенность речи, казалось, прозвучала для него, как возвращение домой, как некие ноты в голосе северной птицы по ее возвращении в родной климат, когда вернулись прежние, до боли знакомые условия, но при этом они особо не выделялись, казались естественными, вплоть до этого возвращения.
Пара вошла в Бельведер. Нижняя его часть была из деревянных досок, сбитых крест-накрест, а в верхней его части были оставлены проемы в виде своеобразных окон.
Послышался чирк зажигаемой спички, и яркий свет озарил павильон изнутри. Свет породил танцующие тени листьев, тени стволов деревьев, блестящие полосы света, световые точки, проблески и нити серебристого сияния, бесконечно разнообразные и мимолетные. Это разбудило комаров, что полетели на свет, высветило осенние паутинки, потревожило дождевых червей. Стефан не обращал внимания на эти явления, да и не было у него времени. Он видел в летнем домике следующую сцену, залитую ярким светом.
