Стефан лежал, глядя на Большую Медведицу; Эльфрида изучала взглядом скучный параллелограмм наглухо задернутых штор окна. Никто не спал в эту ночь.
На следующий день, рано утром – скажем так, часа через четыре после их секретного разговора и как только самый первый «жаворонок»-слуга начал уборку в доме, – Стефан Смит сошел вниз, неся свой чемодан в руке. Пока длилась ночь, он еще лелеял надежду снова переговорить с мистером Суонкортом, однако воспоминание о том резком отпоре, который он получил от него прошлым вечером, сделало неприятной саму мысль о таком разговоре. Возможно, у него была другая и менее честная причина. Он решил повременить с этим разговором. Какая бы душевная робость или недомолвка ни стояли за подобным решением, ни одно из таившихся в нем чувств не обладало достаточной силою, чтобы его отменить. В своей комнате он написал записку, где попросту говорилось, что он более не чувствует себя счастливым в их доме после того, как мистер Суонкорт вдруг наложил запрет на то, что сам же поощрял несколькими часами ранее, но он надеется на то, что наступит время, и наступит оно весьма скоро, когда его прежняя радость от пребывания в гостях у мистера Суонкорта вновь воскреснет.
Он ожидал увидеть комнаты в сером и безрадостном виде, который придает всем раннее утро, когда солнце еще не взошло. В столовой он нашел накрытый завтрак на несколько персон, и видно было, что кто-то уже успел позавтракать.
Стефан передал служанке свою прощальную записку. Та сказала, что мистер Суонкорт поднялся до зари и потребовал ранний завтрак. Он никуда не уходил, насколько ей известно.
Стефан выпил чашку кофе, покинул дом, где жила его любовь, и направился в сторону дороги. Было так рано, что те места, где лежала тень, все еще пахли ночными запахами, а пятна солнечного света едва ли ощущались, как тепло солнца. Его горизонтальные лучи заставили каждую отмель стать ниже к земле и казаться хорошо прорисованной ложбиной. Даже края дороги были достаточно высокими, чтобы отбрасывать тени, и даже сами ее камни вытягивались конусообразными тенями на запад, такими же длинными, как колья шатра Иаили[56].
В месте, что находилось не более чем в ста ярдах от резиденции священника, малая дорога, ведущая оттуда, пересекалась с главной дорогой. Стефан дошел до этого перекрестка, остановился и прислушался. Ничего не было слышно, кроме непрестанного рокота морского прибоя, где волны бились о прибрежные скалы. Он взглянул на свои часы и затем вскарабкался на ворота, где уселся в ожидании прибытия дилижанса.
Пока он там сидел, он услышал шум колес двух экипажей, кои ехали в разных направлениях.
В экипаже, что приближался к нему с правой стороны, он вскоре узнал дилижанс. Его появление сопровождалось окриками кучера и свистом его хлыста, ясно различимым в царящем утреннем безмолвии, коим он понукал лошадей взобраться на холм.
Шум колес другого экипажа раздавался со стороны малой дороги, которую Стефан не так давно покинул. Прислушавшись повнимательнее, он понял, что тот выехал с тех земель, на которых стоял древний поместный особняк, что граничил с землями священника. Между тем экипаж выехал из ворот усадьбы и покатил по дороге, будучи теперь виден весь целиком. То была обыкновенная дорожная карета, с малым количеством багажа, определенно принадлежащего некой леди. Карета подъехала к развилке, где расходились четыре пути, достигнув ее на полминуты раньше, чем дилижанс, пересекла развилку перед самым носом дилижанса и продолжала свой путь по дороге, что шла в другую сторону.
Внутри кареты Стефан успел рассмотреть пожилую леди вместе с моложавой женщиной, коя, видимо, была ее служанка. Дорога, что они избрали, вела в Стратли, небольшой морской курорт, находившийся в шестнадцати милях на севере.
Он услышал, что ворота старинной усадьбы распахнулись вновь, и, взглянув вверх, увидел еще одну человеческую фигуру, что оттуда вышла и зашагала по направлению к пасторскому дому. «Ах, как бы мне хотелось, чтоб это я шел туда!» – подумалось ему мимоходом. Джентльмен был высок и напоминал мистера Суонкорта статью и платьем. Он открыл ворота пасторского дома и вошел внутрь. Получается, то и впрямь был мистер Суонкорт. Вместо того чтоб этим утром оставаться в постели, мистеру Суонкорту взбрело на ум непременно проводить в путешествие свою новую соседку. Должно быть, он заинтересован в этой соседке необыкновенно, раз совершил ради нее такой небывалый поступок.
Дилижанс подъехал и остановился, и Стефан, держа в одной руке чемодан, а другой взявшись за оглоблю, взобрался в экипаж.
– Кто эта леди в экипаже? – равнодушно спросил он у Ликпена, кучера.
