– Вам, разумеется, как и любому, знакомы те странные чувства, которые мы порой испытываем, когда наша жизнь на одно мгновение видится нам как бы в двух видах?
– Словно мы уже проживали этот момент раньше?
– Или переживем его снова. Что ж, я почувствовала на башне, что нечто похожее на эту сцену вновь случится с нами обоими.
– Помилуй нас Бог! – отозвался Найт. – Пообещайте мне, что вы никогда больше не будете гулять по таким местам ни под каким видом.
– Я обещаю.
– То, что такого случая не было раньше, это мы знаем. А чтобы вновь не стряслось что-то подобное, вы дали мне клятву. Так выбросите же из головы эту глупую фантазию.
Прошел очень сильный дождь, однако молний не было. Спустя еще несколько минут и сам шторм закончился.
– Ну, теперь, пожалуйста, обопритесь на мою руку.
– Ох нет, в этом нет никакой нужды.
Такой возврат к прежнему своеволию объяснялся тем, что он, говоря о ней, снова употребил эпитет «глупая».
– Вздор, это еще как необходимо: дождь опять пойдет прямо сейчас, а вы даже и наполовину не восстановили свои силы.
И без дальнейших препирательств Найт взял ее руку, переплел со своей рукой и держал так крепко, что она не смогла бы ее высвободить без борьбы. Чувствуя себя жеребенком, которого таким вот образом ведут в поводу, чувствуя это впервые в жизни и все-таки боясь рассердиться, она испытала огромное облегчение, когда увидела карету, которая выехала из-за угла, чтобы отвезти их домой.
Ее падение на крыше получило некое должное объяснение, когда они вошли в особняк; но они оба ни словом не обмолвились о том, что она вытворяла до этого эпизода. В течение всего оставшегося времени до полудня Эльфрида не показывалась; но к обеду она спустилась такая же сияющая, как всегда.
В гостиной, после того как он в течение промежуточного часа общался только с мистером и миссис Суонкорт, Найта снова бросили наедине с Эльфридой. Она искала решение шахматной задачи в одном из иллюстрированных журналов.
– Вы любите шахматы, мисс Суонкорт?
– Да. Это моя любимая научная игра, честное слово, любимая, исключая все другие игры. А вы играете?
– Я играл, хотя в последнее время не подворачивалось такой возможности.
– Брось ему вызов, Эльфрида, – сказал священник сердечно. – Она играет очень хорошо для леди, мистер Найт.
– Будем играть? – спросила Эльфрида нерешительно.
– О, конечно. Для меня это будет большое удовольствие.
Игра началась. Мистер Суонкорт успел забыть, что в прошлом году Эльфрида играла в шахматы со Стефаном Смитом. Она не забыла об этом, однако стала принимать за аксиому одну несомненную истину: обязанность хранить верность Стефану и ни в ком не вызывать подозрений, властно диктовала ей сменить образ поведения, а непостоянство, в свой черед, было не менее властным – словом, как бы там ни было, а такая смена давала бездну преимуществ именно непостоянству, если ей вздумается когда-нибудь его проявить.
По какой-то непростительной оплошности, какие порой случаются даже с лучшими игроками, Найт отдал свою ладью прямо в лапы одной из ее пешек. Это было ее первое преимущество. Она глядела с торжеством – даже безжалостно.
– Черт возьми! И о чем я только думал? – сказал Найт спокойно, и этим высказыванием ограничился весь его интерес к данному эпизоду.
– У нас ведь право дубинки, не правда ли, мистер Найт? – сказала Эльфрида медоточивым тоном.
– Ох да, разумеется, – отвечал Найт, которому, в любом случае, только что пришла на ум мысль, что он два-три раза позволил ей переставить ее фигуры, поскольку она честно заверила его, что прежнее их положение было попросту грубейшей ошибкой.
Она немедленно забрала с доски его невезучую ладью, и состязание продолжалось, а у Эльфриды была более благоприятная позиция. Затем он выиграл при размене, улучшил свое положение и начал серьезно ее атаковать. Эльфрида разволновалась и сделала ход королевой, в результате которого та оказалась в опасной близости от его оставшейся ладьи.
– Ну вот… как это глупо! Честное слово, я не видела вашу ладью. Конечно, никто, кроме дурочки, не сделал бы умышленно такой ход королевой!
Она говорила возбужденно, отчасти надеясь, что противник позволит ей отменить этот ход.
– Разумеется, никто, – согласился Найт безмятежно и протянул руку за своей королевской жертвой.
– Это не очень-то любезно – извлекать из такого хода преимущество, – сказала она немного раздраженно.
– Мне помнится, вы говорили: право дубинки? – парировал Найт вкрадчиво и безжалостно забрал королеву.
Эльфрида едва удерживала равновесие, стоя на самом краю обиды, но стыдилась показать это, а ее глаза уже готовы были наполниться слезами. Она так сильно старалась – так сильно старалась, – все думала и думала до тех пор, пока у нее в голове все не завертелось каким-то вихрем; и как бессердечно было это с его стороны – так с нею обращаться, в конце-то концов.
– Я думаю, это… – начала она.
– Что?
– Это не по-доброму – извлекать преимущество из простой ошибки, которую я сделала таким вот образом.
– Я потерял мою ладью из-за еще более простой ошибки, – неумолимо сказал ее враг, не поднимая глаз.
