Бывает, что выполнить его желание не только нельзя — вредно. Но ребенок плачет. И кто-нибудь в семье не выдержит:
— Да дайте ему, что связались с маленьким?
Даже поговорка есть: «Чем бы дитя ни тешилось…»
И вот маленький одержал победу над взрослыми, он укрепился в своей власти над ними, он приобрел некоторый опыт. Взрослые, не замечая того, перестают направлять его поведение. Оставаясь старшими по возрасту, они перестали быть старшими по положению в семье. И как трудно затем произнести простое и необходимое слово: «Нельзя!» Произнести его так, чтобы оно подействовало, удержало.
…Детство должно быть счастливым.
В некоторых семьях родители говорят с гордостью: «Мы для своего ничего не жалеем…»
Но в этом ли счастье ребенка? У него есть как будто всё: кров, пища, игрушки. У него есть любящие родители. У него только нет воспитателей. А они ему нужнее всего.
Умиление — плохой советчик в воспитании. Часто бывает так, что через какое-то время, когда у ребенка кончается раннее детство, умиление переходит у родителей в стойкое раздражение. Малыш развлекал даже своими капризами. Он стал постарше и раздражает даже своими справедливыми требованиями. Тогда по любому поводу раздается:
— Отстань! Надоел!..
Это другая крайность. Раньше всё оправдывалось возрастом, — мал еще. Затем уже никаких оправданий, — распустился.
И возникает утомляющая обе стороны постоянная война. Игра с ребенком кончилась.
Но бывает — увы! — что игра продолжается и тогда, когда у сына пробиваются усики.
…В девятом классе учится Володя Ершов. Грубый, развязный, он часто оскорбляет учителей. Особенно тяжко переживает это учительница немецкого языка. Молодая, недавно пришедшая в школу учительница сказала классному руководителю:
— Нужно вызвать мать Ершова, поговорить с ней.
— Володя запретил своей матери приходить в школу, — ответил классный руководитель.
Итак, в этой семье не мать разрешает и запрещает, а сын, Володя. Так сложились отношения. Но отношения сами не складываются. Отношения создают. Точнее — отношения воспитывают.
В сущности, самой важной задачей воспитания и является воспитание правильных отношений между ребенком и окружающим его миром, людьми.
…В трамвай входит женщина с сыном-подростком. Ему лет тринадцать, не меньше. В этом возрасте можно гонять несколько часов футбольный мяч по полю и не чувствовать усталости.
Пожилой человек встал, чтобы уступить место матери, — она немолода, у нее такой утомленный вид. Сел на освободившееся место сын. Возмущенный пассажир говорит:
— Я освободил место не для тебя, а для твоей матери. Встань, пожалуйста!
И обращается к женщине:
— Как же это так, сын садится, а вы стоите?
— Я не устала, — отвечает мать. — Пусть посидит, нам далеко ехать…
Сын так и не встал, — спокойный, равнодушный, презрительно поглядывающий на окружающих.
— Я мать, — говорит женщина, — я лучше знаю…
Она злится, когда ей говорят, что она неправа.
— Вы меня не учите! Своих воспитывайте!
Она — мать, любящая мать. Но она не воспитательница.
Другая сцена. В троллейбус вошла молодая женщина с девочкой лет четырех. Девочка сразу же потянулась к первому месту, которое привыкла считать своим. Сидевший на этом месте пассажир хотел встать. Но мать его остановила:
— Сидите, сидите, пожалуйста. Спасибо!
Девочка насупилась, вот-вот заплачет.
— Хочу смотреть в окошко!
Но мать не сдалась.
— Потерпи, — сказала она. — Мы скоро выходим.
Когда женщина с ребенком вышла, наблюдавшие за ними пассажиры троллейбуса видели, как девочка заулыбалась в ответ на сказанное матерью, должно быть, ласковое слово.
Разве эта мать не любит своего ребенка?
Разве она неверно представляет себе, что такое счастливое детство?
Не произошло ничего такого, что могло бы вызвать опасения у родителей Наташи, заставить их в чем-то усомниться.
В самом деле, надо ли было придавать значение словам соседа, когда он о пятилетней Наташе сказал:
— Видите, ей уже трудно с людьми…
Наташа — позднее дитя. Она родилась, когда родителям было за сорок и они уже отчаялись иметь ребенка.
Дитя открыло глаза, и они оказались голубыми. Оно шевельнуло пальчиками, и это было чудом. Улыбнулось, сказало что-то, и это было откровением. Каждый день приносил нечто новое, был полон событиями. И каждое событие было связано с ней, маленькой Наташей.
Отец, преподаватель военной академии, торопился после работы домой. Мать не любила уходить из дому.
В этой семье всё принадлежало девочке: мать, отец, вещи. Даже солнечный луч, скользнувший в окно.
Был один случай, когда отец Наташи сказал дочке:
— Нельзя, Татуся, нельзя!
Девочка тащила с его письменного стола очень нужную бумагу.
— Нельзя, милая, — сказал отец, — это не простая бумага, это — документ.
Наташа впервые услышала слово «нельзя». Оно ей не понравилось. Она заплакала.
Что же это такое, в самом деле, то всё можно, И вдруг — нельзя!
Отец ловко подменил документ чистым листом бумаги.
Смеясь, рассказывал он потом матери, как ему удалось обмануть маленькую дочку и унять ее слёзы. Вера Степановна, мать, тоже смеялась.
— Железный характер, — сказал отец.