О, я мог быть здесь хоть целую вечность. Никогда прежде не использовал мой дар во благо - это было потрясающе. Делать это для того, чья смерть не доставит тебе радости. Чья смерть принесет тебе горе.
- Я тебя очень люблю, Лис…
Надеюсь.
Когда я отнял ладонь, она была влажной.
Перл не ушла переодеваться, она все ждала, чем дело кончится. Я осторожно прикрыл дверь и пошел прочь, не имея ни малейшего желания с ней беседовать. Мне было нехорошо, словно часть чего-то из той комнаты вошла в меня, но это ощущение я мог переносить. Оно было лучше, чем то, что привело меня сюда.
Она догнала меня и загородила дорогу.
- И ничего не скажешь?
- Скажу - не беспокоить.
- Хочешь сказать, он спит?..
Поразить ее было приятно, но сейчас как-то не до того.
- А ты сообразительная.
- Ага… - Перл все не уходила с моего пути, проводя пальцами, покрытыми запекшейся кровью, по лацканам моего пиджака и забавляясь игрой в гляделки. - Видишь, Улисс, я была права. Как ты почувствовал, что ему плохо? Тебе тоже стало плохо. Как и мне, а ведь он - мой прайм. Значит это только одно - в тебе есть его кровь. Как и во мне. Правда, интересно?
Я вздохнул, потом взял ее за плечи и силой переставил в сторону, но не отпустил, а продолжал сжимать. Она терпела, но глаза постепенно превращались в горящие трещины.
- Однажды он дал мне своей крови с “Kreuzfeuer”. Довольна? Поиграй в детектива с кем-нибудь другим.
Ее голос буквально ударил меня в спину.
- Данте запросто мог бы разблокировать твою память. Почему он никогда не предлагал тебе этого? Может, ты вспомнишь что-то такое… личное? А? Predatore?
Последнее слово она произнесла одними губами, однако желаемой реакции не дождалась. Я только фыркнул:
- Перл, не искушай судьбу. Того, что я помню, мне хватает. А вот твоя жизнь для тебя самой - такая мрачная тайна, что и представить трудно. Молись, чтобы никогда не узнать свое предназначение.
Перед тем, как выйти, я бросил на нее взгляд. Она испугалась. Перл, удержавшая позиции после того, что произошло на нью-йоркском Стадионе; Перл, вертевшая мэром, знаменитым реформатором Гарри Диллоном как марионеткой, перепугавшая до смерти чуть ли не всю нежить континента, Перл - Мастер Чикаго и штата Иллинойс - вдруг испугалась сама. Она стояла такая хрупкая, как никогда, стеклянное изваяние на шаткой подставке, которое вспомнило, что такое слезы. Тогда мне вдруг подумалось, что мы видимся в последний раз.
Так, в общем, и вышло.
Данте не позвал меня на следующий день и потом тоже. Что же, ему, вероятно, требовалось время… и к какому бы выводу он ни пришел, я знал, что приму это. Только чтобы никогда больше не ощущать ничего подобного. Если для этого нам придется расстаться - я готов принести эту жертву. Хотя готов ли вынести ее - не уверен.
Через неделю я уехал, чтобы отвлечься поисками Рэйчел - это не было проблемой с ее репутацией.
Разыскивая ее, я думал о том варианте любви, который нам доступен. У людей это происходило как-то иначе, я видел влюбленные пары, и все они были одинаковые, как куколки на свадебных тортах. Я вспоминал Рэйчел, когда она была человеком - агрессивной и колючей, потом вспоминал ее сломленной (я так думал), когда она обнимала меня во время сна (люблю тебя, Улисс…), текстуру ее губ и волос, запах кожи, голос… Не знаю, как бы я отреагировал на ее смерть от чужой руки, но мне хотелось бы пока оттянуть это. Так что грубо это можно считать любовью, наверное.
Данте не любил Перл, это факт. Я ему друг, я люблю его, и он меня вроде бы любит… но тут тоже столько “но”, что и за десять жизней не разобраться. В любом случае, он вряд ли бы понял мое отношение к Рэйчел после того, что она сделала. Чего-чего, а прощать он не умеет. Он так отомстил за смерть Хиямы, что, простите за бездарную метафору, небеса рыдали. Как бы он поступил с Рэйчел на моем месте, не берусь даже гадать - я все-таки чуть менее изобретателен. Еще несколько десятков лет назад самым невинным нашим с ним развлечением было пробираться по ночам в дома и наблюдать за людьми - если кто-то просыпался… ну, не повезло. Добавлю, что мы не особо старались вести себя тихо.
Но тут, с Рэйчел, было другое дело. Мое ЛИЧНОЕ дело. Я убью ее, конечно, рано или поздно, но мне хотелось прежде разобраться в себе.
Сан-Франциско был для меня местом отдохновения. Я впервые приехал сюда давно, но только несколько лет назад узнал, что Мастер здесь - Донателла, моя старая приятельница. В любом городе страны я мог пребывать, сколько мне захочется, не заботясь о том, что скажет местный Мастер. Но Делла - ее игнорировать было невежливо, и поэтому я решил явиться на прием.
