Взрослые игры полностью

Черт, почему этот цвет должен так хорошо смотреться на его коже?

Он был в темно-зеленой рубашке-хенли, облегающей его грудь и пресс, рукава которой были аккуратно закатаны у локтей. Темные джинсы низко сидели на бедрах, совершенно изношенные кожаные сапоги были… Я перекинула свои косички на грудь, пытаясь скрыть свои твердеющие соски.

— Девочка…

Я снова посмотрел на Дэвон.

— Что?

Она усмехнулась.

— Это оно. Это единственное, что я могу сказать.

— Поверь мне, — сказала я, покачав головой. — Я знаю.

Группа мужчин начала двигаться, направляясь к задней части магазина. Когда они прошли, я снова почувствовала на себе его взгляд и подняла глаза. Он замедлился, наблюдая за мной, и я, глядя на него, приподняла бровь, закатила глаза и сморщила нос.

Он покачал головой, а затем подмигнул, и на его губах появилась сексуальная ухмылка.

У меня свело в животе, и я сжала свои бедра, когда отвернулась. Когда он ушел, Дэвон, смеясь, встала, и протянула руку, чтобы помочь встать мне.

— Теперь, — дразнилась она, — после того, как я увидела, как именно ты на него реагируешь… Не смей говорить мне еще одну ложь о том, что ты больше с ним не переспишь. Я узнаю вызов, когда вижу его.

Песня Фьючера «F*ck Up Some Commas» взорвала мои наушники, когда я в последний раз поднял штангу над грудью. Я перевел дыхание, положил на место штангу, и сел. Кивнул сотруднику тренажерного зала, стоящему надо мной, и он отправился к другому посетителю. Я закончил тренировку, и мои мышцы истощены.

Жаль, что еще не пора возвращаться домой.

После тренировки мне нужно в университетский городок. Я был очень доволен — к лету стану гордым владельцем блестящей степени в области машиностроения, с автомобильной специализацией. На занятиях, я не получал никаких новых знаний по выбранной специальности, а просто подтверждал то, что уже узнал в армии. Но для мест работы, которые я нашел в этой области (по крайней мере, те, которые хорошо оплачивались), требовалась корочка, поэтому следующие три часа я должен был провести в БГУ.

Я не торопясь, вытер за собой скамью, так как никто не собирался на ней тренироваться после меня. Мне пришлось пройтись повторную проверку личности, чтобы пройти в душ, и я напомнил себе, что нужно как можно быстрее, купить домой тренажер для поднятия тяжестей.

Я вытащил наушники из безопасного места под моей футболкой, которые прятал во время занятий. Снова вставил их в уши, хотя ничего не собирался слушать, надеясь, что это заставит женщин оставить меня в покое.

Видимо, сегодня удача была не на моей стороне.

Когда я приблизился к помещениям, где размещались классы с велотренажёрами, и не увидел обычной толпы, то воодушевился. «Черт, да, они уже ушли», — подумал я. К сожалению, я не угадал. В этот момент дверь распахнулась, и из класса вышло около тридцати женщин. Было поздно что-либо предпринимать — меня увидели. Через две секунды началось.

— Джееей!

— Оооох!

— Ты такой восхитительно сильный!

— Тебе что-нибудь нужно? Что угодно.

Многим мужчинам понравилось бы такое внимание, но не мне. Одно дело, когда женщины бегают за тобой, так как считают привлекательным, и совсем другое дело, когда они оказывают внимание из жалости.

Полные сочувствия взгляды вызывали боль в моем животе, а «сочувствующая киска» была еще хуже. Я даже ни с кем не встречался с тех пор, как у меня появился протез. Каждый раз, когда женщина об этом узнавала, она хотела «помочь» и «позаботиться» обо мне, вместо того, чтобы просто обращаться как с обычным человеком.

И это не считая тех случаев, когда они были просто в шоке, увидев протез. Смотрели на меня, словно я был заразным или инвалидом, или… дерьмо, каким-то пришельцем, контролирующим человеческую куклу в натуральную величину.

Да пошло оно все!

Я слабо улыбнулся этим женщинам и продолжил идти, стараясь не допустить, чтобы это повлияло на мое настроение. Логически, я понимал, что они не хотели причинять мне никакого дискомфорта. Так же, как отец и братья, которые чересчур беспокоились, и подавляли своими проверками и телефонными звонками. Но они заботились обо мне. А женщины так на меня реагировали, потому что сочувствие к инвалидам заложено в их природе, так поступают все «приличные» люди. На баскетбольной площадке, вначале многие мужчины вели себя так, словно я слабый и хрупкий, пока я не оскорбил одного достаточно сильно, чтобы они разозлились. Вот после этого, я и смог поиграть в настоящую игру.

Но я не мог разозлить этих цыпочек из зала с велотренажерами, чтобы они перестали меня жалеть. И что бы я ни сказал, не повлияло бы на мою семью. Я просто должен был это принять. Я бы лгал не краснея, если бы сказал, что это дерьмо не утомительно, с какими бы благими целями это ни делалось.

Хотя, принцесса была другой.