— Что, сегодня опять у него ночевать останешься?
— Мне кажется или я слышу радостные нотки в твоём голосе?
— Я просто очень рада за тебя!
— И? — складываю руки на груди, ожидая продолжения.
— И… рада спать на нормальном диване, а не здесь, — кивает на жёсткую кухонную кушетку.
— Аха, так и знала, что ты имеешь свои корыстные цели!
— О да, я самая корыстная женщина в мире! Под кого угодно уложу подругу, лишь бы спать на удобной кровати! — закатывает она глаза.
— Я всегда это знала! — тычу в нее пальцем, мы не выдерживаем и начинаем громко ржать.
Гуся кормит меня новоизобретенным ей блюдом: жаркое из картохи и сосисок, а я благодарно улыбаюсь ей, не рассказывая, какая это несусветная дрянь. Так и поступают подруги: поддерживают кулинарные эксперименты друг друга, даже если есть это можно только с закрытыми глазами, потому что месиво больше похоже на похлёбку для свиней. Серьезно, бабушка таким же кормила молочных поросят в деревне.
Но я не убираю с лица благодарной улыбки, пока Гуся сидит напротив и смотрит, как ее отрава скрывается в моем рту.
— Гусь, а поменяешься со мной на воскресенье? Там два утренника. Оба Фиксики.
— Есть планы?
— Ага, Влад меня к родителям на годовщину везёт.
Произношу это вслух и понимаю, насколько серьезно все это звучит. По окаменевшему лицу подруги понимаю, что так и есть, мне не показалось, это пипец как серьезно, чтобы Влад мне не втирал!
— У вас настолько все эм… обстоятельно? — она наклоняется ближе, доверительно понижая голос.
— Видимо да.
— Вот ты попала, Май. В смысле, я рада за тебя, но…
— Да знаю я, знаю. Я во всем ему признаюсь!
— А что ты оденешь? — неожиданно охает Гуся. А ведь я уже настроилась отбивать очередные нападки. — Нельзя же ехать в драных шортах знакомиться!
— Да, думаю, шока от моего цвета волос будет достаточно. Одолжишь платье?
— Нет.
— Нет?
— Нет. Собирайся, поедем в сэконд, купим тебе твое собственное парадно-выходное платье! Повод — что надо!
Майя
— Да!
— Нет.
— Да! — визжу я, прижимая к груди цветастое платье.
— Нет-нет-нет, — пытается отобрать его у меня Гуся.
— Не трожь! Оно идеальное!
— Оно на размер меньше! И с утятами!
— Я влезу! А утят обожаю!
— В таком нельзя знакомиться с родителями, — подруга тянет плотную ткань на себя так сильно, что ворот платья начинает трещать.
— Кто сказал? — бью ее по рукам, уворачиваюсь и несусь в сторону примерочной.
Мой злодейский смех, натренированный на американских фильмах, дополняет образ свихнувшейся психопатки. А я не такая, просто увидела платье — и пропала. Оно точь в точь такое, как было у меня в детстве!
В сэконд-хенде на Новорожской, носящем гордое название "Еurobutik", мы частые гости. В прошлом месяце я отхватила здесь оригинальные тимберленды и кожанку Calvin Klein за копейки. А до этого бесчисленное количество раз откапывала футболки Zara и Mango по смешным ценам, оригинальные джинсы Diesel и даже топы Hugo Boss. Но вот платья… на этой территории я впервые.
Сжимаю в руках белую ткань с огромными желтыми утятами с ярлыком made in Italia и задергиваю подобие примерочной. На самом деле это просто тряпка, которая ходит по железной дуге над головой, отделяя тебя от посетителей стока, словно душевая кабина, но этого вполне достаточно, чтобы не светить своими трусами с кроликом Playboy.
— Май, я тебя прошу, примерь то чёрное платье. Не зря ж Коко Шанель про него заливала, — снаружи скребётся Гуся.
— Сначала я примерю утят! — твердо говорю я, вылезая из футболки и стягивая шорты.
— Что ты в них так вцепилась?
— Ничего ты не понимаешь! — кричу, забираясь головой в горловину.
Так, руки просунулись, голова на месте, в груди, правда, жмёт и ниже не опускается. Черт. Ткань скрутилась. Скачу, как ненормальная, пытаясь расправить ткань по спине, выгибаюсь дугой, ломаю ноготь.
— Ай!
— Что? Размерчик не твой? — ехидно заявляет подруга по ту сторону ширмы.
— Слегка скрутилось, ща все будет, — уверенно выдаю я, а сама уже вспотела вся от этих акробатических фокусов.
"Надо просто снять его и заново одеть!" — приходит мне гениальная мысль. Берусь за края скатавшегося на груди валика и, подпрыгивая на месте, тяну вверх. Мать. Твою. Оно ни в ту, ни в другую сторону не идёт.
Глубоко выдыхаю и опускаю руки. Из зеркала на стене на меня смотрит взмыленное лохматое существо в одних розовых труселях и платьем, едва прикрывающим недо-грудь. О! А тут еще и рукава — фонарики! Жаль, в целом образ не оценить!
— Гу-у-усь, — жалобно тяну я.
— Что? Застряла? — ехидно замечает подруга.
— Па-ма-ги-те, — тоненько пищу я.
Шторка отъезжает и в импровизированную кабинку заходит Гуся. Осматривает меня с ног до головы и тяжко выдыхает.
— Поворачивайся спиной, — я послушно разворачиваюсь в тесном пространстве. — Упрись ладонями в стену, — продолжает командовать подруга.
Ее пальцы быстро проникают под ткань и вытягивают застрявшую подкладку, торчащую, почему-то аж у самых ушей. Но дальше дело снова не двигается.
