— Тут молния, ты ее не расстегнула! — ругается Гуся. Пищит ее телефон, но она не реагирует, пытаясь пробраться к собачке.
— Я не увидела, — хриплю я, рассматривая серую штукатурку стены.
— Так, она застряла, не двигайся.
Подруга с ожесточением дёргает язычок молнии, отчего меня не хило кидает по кабинке.
— Сейчас, почти, ещё немного, о, да, — молния, наконец, начала поддаваться.
Но пройдя пятисантиметровый путь, опять застряла.
— Ну же, — дергаюсь я в руках моего спасателя. — Давай сильнее!
— Я стараюсь! Помогай мне, подвигайся немного, присядь, — она снова берется за край платья и пытается стянуть его с меня так, не расстегивая молнию до конца.
Я снова кручусь в ее руках. Ткань, наконец, начинает скользить вверх. Я задираю руки, чтоб безболезненно выскользнуть из него, но цепляюсь серёжкой за внутренний подол.
— А, а, — почти ору я.
Резко вырываюсь из рук подруги и падаю на пол. Слышится дикий грохот и мне сложно поверить, что я тому причина. Я лежу, распластанная на полу, с задранными вверх руками, и ткань мешает мне увидеть насколько все плохо. Из кабинки я явно вывалилась, а под головой чувствую чей-то ботинок. Это что ж, все мои трусы с известным зайцем видят? Позорище-то какое.
— Май, вставай, — шипит над головой Гуся.
А я и рада бы, но как? Не видно же ни черта! Переворачиваюсь на живот, сгибаюсь в три погибели и, как гусеничка, ползу в сторону, как мне кажется, раздевалки. Но тут упираюсь в стену. Или нет. Судя по тому, как стена от меня отскакивает.
— Простите, — на всякий случай говорю я и продолжаю ползти.
— Да стой ты! — догоняет меня голос подруги.
Она наклоняется и одним рывком стягивает с меня удушающую ткань.
— А! — снова ору я. Потому что, во-первых, бедное мое ухо, а, во-вторых, прямо перед глазами чужие ноги.
Поднимаюсь с колен, прижимая к голой груди горе-платье, и осматриваю помещение. Я явно стала звездой дня. По меньшей мере, человек шесть наблюдали мой позор. И как я кряхтела в примерочной, и как из нее выпала, и как ползла полуголая, сверкая задницей с кроликом. Насмешливые взгляды покупателей пополам с ошеломленными продавцов, не сводят с меня глаз.
Провалиться бы под землю, но феи-крестной у меня нет, так что приходится гордо задрать голову и шагнуть обратно за ширму. Как только тяжёлая ткань скрывает меня от людей, по тесному подвальчику разносится дружный гогот.
Мать. Твою.
Я быстро натягиваю свою одежду, комкаю платье-моей-детской-мечты и вылетаю к кассе, где стоит Гуся.
— Пошли отсюда, — шиплю я, закидывая утят обратно в корзину у выхода.
— Подожди, — останавливает она меня ладонью. И только тут я замечаю, что она вся красная от злости и кидает гневные взгляды на девушку за прилавком. — Нам тут запрещают здесь впредь появляться!
— С чего это?
— За аморальное поведение! — сквозь зубы говорит девушка на кассе. Ну, как девушка, молодящаяся курочка-гриль за сорок. — То, что вы там творили… Мы этого не приемлем! Как не стыдно вообще, приходить в магазин для… для…
— Для чего? — не врубаюсь я. — Примерить одежду?
— Я охрану здесь поставлю и камеры повешу! — задыхаясь от негодования, продолжает она.
— Пошли, короче, — берет меня под руку Гуся.
Мы поднимаемся по лестнице и толкаем тяжёлую дверь, чтобы оказаться на улице.
— Что это было вообще?
— Она думает, что мы того, — лыбится подруга.
— Чего — того? — я снова туплю.
— Ну, тискались там с тобой.
— ЧЕГО?
— Ага, прикинь. Говорит, идите со своей "партнершей", — Гуся изображает кавычки в воздухе. — В психушку лечиться. Кино западное, видимо, пересмотрела.
— С чего она вообще это взяла! — возмущаюсь я. — Что за бред вообще!
— Очевидно звуки, которые мы издавали, мало походили на примерку! — Гуся уже откровенно ржет.
И невольно я сама прыскаю от смеха.
— Офигеть, сходили за платьем. Опозорилась, еще и унизили…
— Ладно, одолжу тебе мое парадно-выходное. Оно на все случаи жизни подходит. Идеальное вложение.
Подруга берет меня под руку и тащит в сторону дома. В очередной раз у нее пиликает телефон.
— Кто тебе там написывает?
— Оксана.
— Что? И почему ты мне раньше не сказала?
— Ты была слишком увлечена Владом. Я не хотела спускать тебя на землю. Но его жена заметно активизировалась и шлёт мне смс-ки по пять раз на дню, контролируя каждый шаг. И пришлось немного сымпровизировать, чтоб она отстала.
— Как? — чувствую, как колени начинают подгибаться. Я ведь почти забыла о ней, играя в настоящие отношения.
— Я сказала, что мы с Владом встречаемся. А завтра я его, по идее, должна бросить.
— Черт, черт, черт! Значит, у меня совсем не осталось времени?
— Прости, Май, я оттягивала, как могла. Ты, кстати, деньги ей вернула?
— Ага, перечислила в тот же день обратно, — мы притормаживаем возле спуска в метро, и я зябко ежусь, несмотря на жару. — Что ж, видимо поездка выйдет насыщеннее, чем я предполагала. Как же быть, Гусь?
— Напиться?!
— Тоже мне выход!
— Тебе нужна перезагрузка. Отвлечься, выпить, повеселиться. Может, все расставится по местам само собой?
— Ага, как же, — скептично замечаю я.
