Что касалось Королевы Анны, её поведение тоже вызывало подозрение. Она была невероятно хороша и вместе с тем так же строптива. Кардинал ещё не определил для себя восхищён ли он ей или Её Величество вызывает в нём больше раздражения, чем кто-либо на всей Земле. Ришелье улыбнулся уголками губ, вспоминая юную Королеву. Если она будет делать всё правильно и не запятнает своё имя в какой-либо интриге, то её ждёт великое будущее. Однако в недавней секретной депеше проверенный источник сообщал, что недалеко от одних из королевских апартаментов был замечен герцог Бекингем. Кардиналу не требовалось каких-либо дополнительных источников, чтобы понять, с кем было свидание у первого министра Британии. Слухи о его нежной страсти к французской королеве были обоснованы, но об их подлинности знали немногие. Ришелье, однако, находился в некотором смятении. С одной стороны, это могло бы стать удобным рычагом давления на Королеву Анну. С другой же, любой неверный шаг грозил разрушению хрупкого мира между Францией и Англией. Дела государства складывались не так удачно, как того хотелось, и подобная война была совершенно лишней.
— Такой прекрасный вечер вы проводите без приятной компании? — раздался приторно-ядовитый голос из тёмного угла.
Кардинал, которого размышления уже ввели в полусонное состояние, резко открыл глаза, оказавшись слегка не готовым к такому неожиданному появлению.
— Вы всегда так тихо входите, — произнёс он с долей восхищения в голосе.
Миледи сделала пару шагов, выходя из тени. Тусклый свет от камина и нескольких свечей не позволял хорошенько её рассмотреть. В полумраке комнаты она казалась ещё загадочнее. Когда-то кардинал был буквально покорён ею. Он восхищался её обворожительным шлейфом неизвестности и недосягаемой таинственности. Она была для него желанной и привлекательной, как никто на свете. «Как странно, — подумал Ришелье, — если бы я не знал эту женщину, то непременно обманулся бы снова. Но так она хороша и волшебна, так неимоверно таинственна… как жаль, что моя память не позволит забыться.»
Миледи улыбнулась еле заметно.
— Так что же, — чеканила она, манерно вышагивая в направлении кардинала. — Что заставило вас загрустить, монсеньор? Отчего ваш взор мрачен и печален? Неужто юная леди исчерпала свой потенциал?
Мужчина лишь усмехнулся вместо ответа. Порой ему всё больше нравилось это нелепое женское соперничество, эта доходящая до смешного ревность. Она его забавляла с каждым разом всё больше. Горящие ненавистью глаза, слова, наполненные самым отменным ядом. Казалось, таким внутренним огнём можно спалить добрую половину Парижа. Резко выделяющиеся ожесточённые скулы, стиснутые зубы, как верный признак внутреннего напряжения и не подавляемого гнева. О, как ему нравилось это. Но если своенравность Клары кардинал был готов принимать и даже пользоваться ею в нужные моменты, как дополнительным стимулом, то у Миледи просто не было никаких прав. Ришелье совершенно не хотел поддерживать какие-либо её интриги, точно так же, как и впутывать в свои. Неприятности, заработанные ею самостоятельно, висели только на её совести. Кардинал же наоборот старался её оберегать. С тех пор, как их отношения стали только деловыми… Ришелье непременно улыбался, когда воспоминания о тех временах прокручивались в его голове. Ох уж эта Мистресс. Она всегда была рядом, ещё тогда, когда будущий первый министр Франции только начал выстраивать свою карьеру. Казалось, она всегда была с ним. С того момента, как он себя помнит. Она то держалась в тени, то выходила на свет, всё равно закрываясь тёмной вуалью. Она шла за ним, держась то на расстоянии, то приближаясь. Она ничего не требовала от него, но получала всё, что хотела. И в один момент Мистресс захотела его самого. Полностью и без каких-либо колебаний Арман, тогда он был для неё ещё просто Арманом, отдался этой ошеломительной страсти, сметающей всё на своём пути. Её губы были приторными, её шёпот сводил с ума, её вздорный характер приводил в восторг. Между ними шла война, бесконечная и яростная борьба за главенство. Она разрешила ему победить, а он, опьянённый этой победой, совершенно не задумался о её цене. Женщина склонила перед ним голову в надежде на милость, а кардинал ответил ей ледяным отказом.
— Крепость сдана, оружие сложено, ключи от ворот в ваших руках, — сказала тогда она. — И вам это уже не интересно. Ваше Высокопреосвященство.
