Бавкида трогательно заботится о своем престарелом муже Филемоне, прося забредшего к ним путника понизить голос, чтобы не нарушить сон Филемона. Старикам говорят о планах Фауста расчистить всю эту землю, но им обещают, что позволят остаться на месте. Но Фауст противоречив.
Он посылает Мефистофеля сообщить старикам, что их переселят в новый дом. Но Мефистофель возвращается, сообщая, что там случилась драка с незнакомцем.
Об их доме:
Фауст взрывается от негодования:
Но он уже полностью захвачен своими грандиозными планами по окультуриванию мира.
Это, бесспорно, лучший из аспектов промышленной революции – иллюстрация достойного всяческой похвалы прогресса! Постройка защитных дамб, организация для людей ферм – дело благородное. Интересно, что Кеннет Кларк, описывая особенности искусства прошлых времен, обращает внимание на те фотографии девятнадцатого века, на которых запечатлены не живописные картины, а поезда, мосты и туннели, другие конструкции, воплощавшие собой инженерное искусство того времени, результаты труда мужчин, а не женщин. Сэмюэл Смайлс – английский автор девятнадцатого века – написал свою книгу «Жизнеописания инженеров», явно противопоставляя ее написанной во времена итальянского Ренессанса книге Вазари «Жизнеописания художников». Тогда это выглядело так, будто патриархальные представления о жизни почти достигли своего высшего могущества.
Но не совсем. Фауст так и не может воспринять Заботу (это любопытный персонаж, введенный в пьесу для проверки Фауста[190]). Оставляя его в печальном настроении,
Забота говорит:
Фауст подходит к тому моменту, когда уже почти готов произнести роковые слова, которые означали бы нарушение его первоначального обещания, данного Мефистофелю:
Мефистофель не слышит слов «тогда сказал бы». Но такое заявление в любом случае субъективно является
Фауст падает замертво, и дьявол подхватывает его тело со следующими словами:
«Слева раскрывается страшная адская пасть», – такова при этом сценическая ремарка.
