А в таких условиях насмотреться на всё встреченное мной, да не найти ни одного живого человека? Невозможно! Просто невозможно!
Хотя…
«Если посмотреть на происходящее с другой стороны, то ты ведь тоже почти человек? А, приятель?» — схватившись за собственную голову спросил я у скелета.
К моему счастью, он уверенно промолчал, а я и не надеялся получить ответ от подобного «собеседника». Однако, ничего из этого не помешало мне временами озвучивать разрозненные мысли.
— Хм… думаю, если я останусь здесь, то стану таким же как ты. Однако! Я умирать не только не хочу, но и не собираюсь! Наоборот, буду жить долго, да ещё и счастливо! А вот превращаться в бродящего по этим тоннелям одинокого отшельника я не собираюсь! — внезапно, мне удалось уловить и озвучить ту мысль, которая обречена была стать моей мотивацией до тех пор, пока я не найду что-нибудь получше.
И именно эта мысль заставила меня воспринимать мертвеца не как несчастную душу или декорацию, но как на потенциальный источник добычи. Ну, если уж быть с собой честным, это были крайняя мысль, голод, слабость, жажда и немного страх.
Поэтому я, встав на колено и отряхнув руки, собрался было обшарить скелет, который сохранял форму за счёт опоры на гору мусора и свою одежд, но, неожиданно для себя, замер и начал сравнивать наши с мертвецом габариты. Ведь если допустить что человек передо мной был при жизни ростом метр семьдесят, то выходило что мой рост не превышал метра двадцати…
«С другой стороны, что я знаю о снах? — вновь задавшись поизносившимся вопросом я ущипнул себя, хотя и так продолжал чувствовать ослабшую боль от порезов, после чего снова воскликнул, — ауч! Нифига это не сон!»
Благо шум воды должен был заглушить разговоры и скрыть проявленную наивность от стен, поэтому сжав зубы я продолжил своё грязное дело. И, первым делом, заметил своим острым взглядом то, что мертвец сжимает в руках запылившийся портсигар или нечто подобное ему.
«Прости друг, но теперь тебе нужен покой, а не курево», — сообщил я, невольно оттягивая момент мародёрства.
И, окончательно пересилив себя, аккуратно вытащил из костлявых пальцев мертвеца предмет, затем сдул с него пыль. После чего нашёл вескую причину больше не сдерживаться, закричал и рывком бросился в сторону, чтобы вместо этого растянуться на полу, зацепившись ногой за кости или вездесущий мусор.
И раз уж всё вышло именно так, то мне оставалось лишь смириться со скорой смертью, ведь за те несколько мгновений, которые прошли пока я разглядывал отражение возникшее на полированном металлическом корпусе украшенном небольшим изображением аквилы, мне удалось разглядеть за своей спиной черты жуткого чудовища, с горящими недобрым огнём глазами.
Однако, время всё шло, а на меня так никто и не набросился. Поэтому я выждал пару минут, огляделся вокруг и убедился в том, что монстра рядом со мной уже нет. А ведь не было ничего похожего на звук шагов ни перед его появлением, ни перед пропажей. Из-за чего я вновь начал пытаться осмыслить произошедшее, постепенно осознавая страшную для меня истину. В чём больше всего помогал ранее найденный предмет.
Пугающим образом искажённым и устрашающим невооружённый людской взгляд чудовищем был именно я. И это именно мои глаза, мои новые и прекрасно видевшие в кромешной тьме глаза, горели тем угрожающим светом. Да и то что поначалу показалось мне толстым слоем грязи, который можно было бы счистить со здоровой кожи, похоже было моим новым и вполне естественным цветом.
«Нет! Просто… просто, нет! Сука! Судьба, богиня, демоница или кто ты там?! Самка собачья, да будь ты проклята! Чем?! Ну чем я заслужил такое посмертие или перерождение?! Уж поверь, я тебе — твари такой, собственными зубами горло порву, едва только смогу до него добраться!» — моя ругань, воспроизведённая высоким детским голосом, да ещё и сквозь истерический смех, прозвучала одновременно трагично и отчаянно, но, самое главное, она оставалась безответной, а ржавые стены всё так же мрачно нависли со всех сторон, и лишь тусклая аквила обещала что-то кроме смерти и одиночества.
Не представляю сколько времени я провёл возле гротескного скелета, но постепенно мне удалось преодолеть последствия полученного удара судьбы и избавиться от отчаяния, которое грозило сковать меня незримыми цепями и, в итоге, погубить. Благо, мне удалось зацепиться за желание сохранить собственную жизнь, ценность которой никак не изменилась из-за смены облика.
Пожалуй, главной причиной думать именно так, стал тот непреложный факт, что мне удалось в полной мере сохранить собственный разум. Мне ведь всегда казалось, что внешность людей никогда не позволяла полностью распознать их суть. Даже при том условии, что мои новые знакомые не пытались скрывать что-то от окружающих или играть на публику.
Поэтому, понемногу я убеждал себя ни в коем случае не зацикливаться на том, как теперь выгляжу. Так мне и удалось избавиться от ужаса, пришедшего с первым взглядом на собственное отражение и некоторое время обволакивал меня словно плотная маслянистая плёнка.
