Да и чудовищный лик быстро поблек в памяти, стоило только переключиться на решение насущных задач. И лишь образ вечно горящих глаз, казалось навеки, отпечатался в моей памяти, словно древний монолит некронтир.
И, когда всё это произошло, мне удалось вновь подняться на ноги и продолжить работу руками, которые благо были устроены вполне по человечески и легко забирались в карманы одежды. Жаль только, что обыск останков должен был стать для меня разочарованием.
Ну, наверное…
Не триумфом же мне нужно было это называть? Ведь не считая непонятного футляра, который я по привычке принял за портсигар, хотя и оказался не в силах открыть, мне удалось добыть только пару приблизительно пятисотграммовых брикетов, украшенных многочисленными и непонятными надписями на плотной упаковке, пустую флягу и довольно паршивый самодельный нож.
Впрочем, из неожиданных бонусов, я быстро догадался о содержимом и предназначении брикетов. Ведь на краю одного из них виднелись следы зубов, которые не справились с упаковкой. Ну а аккуратно отрезав и обнюхав кусочек, я окончательно уверился в том, что это превращённая в порошок и спрессованная кем-то пища.
После такого открытия, мне пришлось хорошенько подумать над тем, стоило ли это есть. Ведь не имея питьевой воды я рисковал попросту подавиться подобной сухомяткой, да и обязательно бы усугубил нарастающую жажду. А, с шансами найти здесь источники доступной питьевой воды, дела обстояли «весело» и только и делали что внушали «оптимизм».
Всё-таки из-за устойчивого чувства голода мною было принято половинчатое решение, по принципу «Главное! Не навреди». И я отправил в желудок всего несколько кусочков безвкусной дряни, предварительно тщательно пережевав их и напитав слюной.
Впрочем, даже это было воспринято истощённым организмом как подарок. Поэтому я почувствовал себя немного лучше, стоило пройти какому-то смехотворному промежутку времени.
Но, наверняка, мне не стоило надолго задерживаться возле этого токсичного водопада или, скорее, водосброса. Ведь место было излишне открытым, а шум воды мешал слышать не только меня, но и мне. Однако, перед уходом я наконец обратил внимание на то, что у меня не было никакой одежды.
И ещё немного задержался здесь ради того, чтобы забрать или порезать все вещи мертвеца и исправить вскрывшуюся несправедливость. Именно благодаря этому у меня появились примитивная набедренная повязка, пародия на заплечный мешок и ножные обмотки.
Впрочем, ткани хватило бы и на большее, но худшую её часть я потратил на то, чтобы плотно и тщательно обмотать своё лицо, оставив открытыми только глаза и иные жизненно необходимые отверстия.
Предосторожность на случай встречи с… да по сути с любыми обитателями этого мира, в существование которых мне очень хотелось верить.
Одна беда, занятие подобным ремеслом потребовало от меня массу времени и сил. Так что несмотря на усилившуюся жажду, я отломил и съел ещё несколько кусочков брикета, а затем повторил процедуру ещё несколько раз. И, в итоге, от содержимого вскрытой упаковки, осталось не больше трёх четвертей.
— Покойся с миром и спасибо тебе, — напоследок сказал я мертвецу, после чего сбросил одиноко лежавшие кости вниз, прямо в поток ядовитой жидкости.
Ведь я был благодарен не только за вещи сомнительной ценности, но и за бесценный намёк на то, что где-то в округе должны были водиться живые существа. Не факт конечно, что все живущие здесь окажутся разумными и неагрессивными. Однако! Если у них окажется при себе лишняя питьевая вода, я буду готов перетерпеть многие неудобства.
И только одно внушало опасения, которые ничем нельзя было побороть. Если мертвец пробыл здесь так долго и его никто не обобрал до меня, то можно было уверенно предположить, что путь до людей был либо очень далёким, либо очень трудным. Поэтому я отправился на его поиски скорее с мрачной решимостью, чем воодушевившись всем происходящим.
Ведь если этот отстойник действительно имел отношение к тому о чём я думал с того момента, как на глаза попалась аквила, то веселье здесь уготовано не мне, а каким-нибудь бесноватым тварям из местного аналога преисподней. И теперь я даже немного жалел о том, что не был фанатичным книжником, который бы посвятил всю свою жизнь подготовке к подобному попадалову.
А ведь кроме отдалённых угроз, совсем рядом могли бродить те самые твари, которые едва не нашли лёгкий и бесплатный перекус, в моём лице. И пускай я понятия не имел о том, что это были за существа или чудовища, но сам факт их существования, уже давил на мою психику и заставлял опасаться новой встречи с ними.
Поэтому, конечно если я не хотел впасть в уныние или уйти в себя, за эталонное правило выживания следовало взять то, согласно которому думать следовало всегда, но только о решении текущих проблем.
И, кажется, это тоже было верным решением. Ведь мысля и действуя подобным образом я смог сосредоточиться на окружении и потому не пропустил обрывки ткани, висевшие на неприметном штыре, который, в свою очередь, торчал в одном из множества узких проходов.
