Магосы мира-кузни Фракторис-6 ждали утыканные шипами линкоры Разорителя, демонические дворцы плоти или такие же несуразные орочьи комки мусора, однако вестник грядущих смутных времён напоминал скорее бесплотное облако.
Бесплотное облако размером с луну газового гиганта Фракторис.
Не прошло много времени перед тем, как пилоты неопознанного объекта поняли тщетность маскировки, и хозяева звёздной системы узрели истину: мир-корабль альдари, величественный и могучий, настоящий левиафан космоса. Он походил на наконечник копья: от носа и до кормы сотня километров чёрной призрачной кости с мерцающими алыми прожилками. И если имперские суда собирали так, чтобы сокрушать врагов тараном, то создатели этой громады рассчитывали врагов пронзать. У богобоязненных людей при взгляде на творение чужаков в головы закрадывались мысли о том, что мир-корабль способен пробивать планеты насквозь. Фабрикатор-генерал Альфа-Гера была не так сильно впечатлена, но она раз за разом пыталась и никак не могла найти уязвимости в конструкции. Она не могла найти уязвимости корабля, только-только вышедшего из боя!
Цвет обшивки не скрывал подпалин, а кое-где виднелось молочно-белое нутро чёрного мира-корабля. Левиафан альдари сразился со стаей пусть мелких, но прожорливых рыбёшек. Они не смогли порвать противника в клочья, но пустили кровь и ослабили его.
Альфа-Гера отметила, что многие орудийные гнёзда и артиллерийские батареи оплавлены или вырваны с корнем, а часть двигателей погасла, но даже в подобном печальном состоянии мир-корабль — смертельная угроза для её кузни. Дело в том, что Фракторис-6 никогда не сравнится с исполинами вроде Марса или Металики — он расположен на крохотном спутнике и сильно ограничен в ресурсах. Но что важнее — многие легионы защитников находились в этот миг в десятках световых лет от родины, а, возможно, уже перестали существовать.
Оставалась надежда только на ополченцев, союзные подразделения капитула Мечей Лакема и вернувшийся на перевооружение Кровавый Легион магоса Гаммы-Е-Каты.
Чужаки ударили в самое сердце Фракториса, по улью Старп, где ковали большую часть оболочек металлических воителей, а также проводили хирургические операции, которые превращали добровольцев в машины смерти в рядах Кровавых Легионов.
Ещё вчера трубы выводили с производств тысячи кубов ядовитых газов, а молнии электромагнитных бурь плясали на хрустальных сферах, неведомым великаном собранных в пирамиду. Ещё вчера Старп сверкал разноцветными огоньками, которые отражались на прозрачных защитных оболочках. Ещё вчера столичный улей олицетворял страсть магосов Фракториса ко всему дерзкому и необычному.
Сегодня бесконечное празднование в честь Бога-Машины закончилось. Целые сферы, из которых и состоял улей, были уничтожены, а другие перестали мерцать. Одним районам сорвало крышу, и они стояли открытые всем ветрам, а также иным атмосферным явлениям, что разоряли Фракторис-6 лишь чуточку меньше, чем налётчики с далёких звёзд. Внутрь других сфер проникли отряды чужаков-карателей. Те беспощадно убивали всех, кого встречали на пути, и разрушали всё, что мешало им добраться до цели. Эти районы улья напоминали стеклянные шары со снежинками коричневых и ржавых оттенков. И чем дольше каратели оставались внутри, тем хаотичнее перемещались обломки.
С каждым мгновением уничтожение Старпа становилось всё неотвратимее.
Уар Тиронский, предводитель столичного культа электрожрецов-корпускариев, хотел умереть, стоя перед священной шестернёй Омниссии, как смирительной рубашкой стянутый силовыми кабелями. Однако с каждым мгновением осады, когда один приступ сменялся другим, Уар сильнее убеждался в том, что чужаки не позволят ему воплотить мечту.
Тяжёлые орудия сотрясали храм. Сыпалась штукатурка, складывались несущие стены, витражи обращались бритвенно-острыми обломками цветного стекла.
Пространство исказилось, и главный символ культа исчез в разломе Варпа. Если бы электричество не выжгло воинам-монахам глаза во время инициации, то они бы сошли с ума от ошеломительных картин изнанки мира. Вместо этого коленопреклонённые культисты, на чьей серой коже блестели энергетические татуировки, только разозлились пуще прежнего. Никто уже не верил в спасение, но всей душой желал убивать. Убивать как можно больше, дарить искру Омниссии каждому встречному неприятелю, чтобы Свет Движущей Силы был виден даже в самом тёмном уголке вселенной.
Храм рушился. Обломок крыши раздавил пару электрожрецов, но никто и не двинулся с места, так как Уар не разрешал. Время громких слов прошло, но не завершилась ещё последняя исповедь. Корпускарии стояли на коленях, а оголённые провода, протянувшиеся с пола, вонзались в серую кожу. Та краснела, покрывалась пузырями или даже чернела в зависимости от того, сколько грехов накопилось у культиста, и насколько тому сложно признать собственное падение.
"Бог-Машина! — молился Уар. — Прости, что был недостаточно ярким! Скромность — мой порок. Я раз за разом говорил о том, что гореть — моя истинная цель, но врал и себе, и Тебе".