Местность перед пирсом была неровной, кроме неплохо сохранившейся дороги и плохо просматривалась. К счастью, все низины, балки и овраги выглядели труднопроходимыми из-за грязи, скапливающейся на дне. Враг мог наступать, находясь на виду, что в споре с замаскированными позициями бойцов, вооруженных автоматическим оружием, казалось полным безумством. Однако, принимая во внимание тактику нападавших, можно было предположить, что это их не сильно заботило.
Александр переломил ружье, посмотрел на потускневшую латунь гильз, вынул оба патрона и потер об одежду, пока металл не начал блестеть, затем вставил их назад в стволы ружья.
— Нервничаю, — пояснил он свои действия Гурьяну.
— А уж я-то как нервничаю, совсем без оружия. Оруженосец Санчо Панса, блин. Фекла не простит мне, если не вернусь, — Гурьян принялся нервно теребить подол рубахи.
— И меня не простит, но мы же не можем уйти. Наша Зарянка беспомощна против таких врагов, сметут и не заметят. Как просить помощи, если мы сейчас сбежим? Считай, что мы с тобой дружина, выставленная от нашего городища против общего врага.
— Хоть какую-нибудь «пукалку» бы дали, а то я не боец, а писарь какой-то.
— Возьми мое ружье, от него все равно только психологическая помощь.
— Возьму, если Вас ранят, — пообещал Гурьян. — Пойду, лопату стрельну, не руками же окапываться.
Он поднялся, осмотрелся и направился к компании окапывающихся мужчин. Они шутили и выглядели совсем не напряженными, будто не верили в скорое сражение.
— Мужики, лопаткой не поделитесь? — спросил Гурьян, подойдя ближе.
Ближний к нему мужчина, с шикарной бородой и темными кругами под глазами, смерил его взглядом и спросил с удивлением.
— Остаетесь?
— Да.
— Оно вам надо?
— Шеф сказал надо, — Гурьян повел глазами в сторону Александра, продувающего в этот момент стволы ружья.
— Он шеф над тобой, или вообще шеф? — поинтересовался другой мужчина, с укороченным «калашом» за спиной.
— Это глава нашего поселения, а до катастрофы был моим начальником, — рассказал, не вдаваясь в подробности, Гурьян.
— Вы, друзья, если честно, на бойцов не больно похожи, — признался бородатый мужчина. — Тощие, как из Бухенвальда. Как бы отдача из ружья вас не поубивала.
— Не поубивает, стреляли уже. Лопату дадите?
— На, — бородатый мужчина протянул свою лопату Гурьяну. — Не высовывайтесь под шальную пулю. Если не сдержим, ждите, когда подойдут ближе, может и завалите кого из ружья.
Гурьян взял в руки инструмент. Деревянный черенок привычно лег ему в ладони.
— Спасибо, — поблагодарил он мужчину.
— Да не за что. Тут еще непонятно кому больше спасибо говорить.
— Но пасаран! (
Шеф нарисовал на земле носком обуви контуры будущего укрепления.
— Сектор обстрела будет в ту сторону, — он показал вперед и вправо, — будем прикрывать правый фланг в случае окружения.
— Как дико это звучит, неправдоподобно, как в кино. Прикрывать правый фланг. День назад нас беспокоила только еда со дна озера, — поделился своими мыслями Гурьян.
— А еще несколько дней назад мы понятия не имели, что есть озеро, на дне которого сохранились припасы. Все меняется кардинально с каждым пройденным километром от нашей Зарянки. Оказывается, жизнь вокруг кипит, — Александр замолчал на мгновение. — И смерть тоже.
Прошло два часа с начала объявления тревоги. Все укрепления были вырыты, замаскированы и проверены по несколько раз. Александр отходил от своей огневой позиции, вырытой для ведения огня из положения лежа метров на тридцать, чтобы проверить маскировку, заставляя Гурьяна изображать из себя стреляющего бойца. Бруствер сливался с окружающим пейзажем полностью, но мечущаяся в бойнице голова напарника выдавала его.
— Надо меньше шевелиться, — сделал вывод Александр. — Так неприметнее будем.
— Да мне-то вообще можно просто лежать на дне, — Гурьян прилег на дно окопа головой на свою дорожную сумку, — шикарно. Если убьют, можно прикопать здесь, не трогая мое тельце.
— Да ну тебя, никого не убьют. Все будет хорошо, — уверенно произнес Александр.
Ожидание нападения затянулось. Солнце уже прошло зенит и начало клониться к закату. Александру и Гурьяну принесли похлебку и кусок черствого, но настоящего хлеба.
— Спасибо вам огромное, — Гурьян с благоговением взял в руки хлеб и вдохнул его запах. — Аах, тот самый хлеб.
— Пайка для тех, кто на выходах, в лагере почти не едим, — сообщил мужчина принесший еду.
— Что думаете насчет нападения? — поинтересовался Александр у него. — Не передумали там наши враги?
— Вряд ли. Сан Саныч считает, что нападут либо вечером, когда нам солнце будет слепить в глаза, либо ночью, — ответил мужчина. — Посуду принесите потом на кухню.
Ему явно не по душе были разговоры о предстоящем сражении. Упрекать за это его не стоило. Александр и Гурьян имели о предстоящем бое только теоретическое представление, и оно казалось им выигрышным по всем статьям.
