Не забыл я и первую встречу с представителем ядовитых растений. Тот кустарник в горшке, который чуть меня не убил, заворожив своей обманчивой смертоносной красотой и яркими цветами, носил очень нежное название, напоминающие женское имя –
Итан
Самолет приземлился в аэропорту имени Хопкинса в шесть часов утра. Мы с братом проспали весь перелет, и не пропустили посадку только благодаря стюардессе. Люк, хоть и устал, но держался молодцом.
– Наконец-то дома, – выдохнул он, когда я свез его с трапа в инвалидном кресле. – Никогда не думал, что буду скучать по Кливленду.
– Почему? Кливленд не так плох, если держаться подальше от гетто и заброшенных районов. Ночные перестрелки на улицах Квинси остались в прошлом, – потрепав брата по плечу, сказал я. Перед отъездом Люка подстригли, и я почти не узнавал его. Он казался таким взрослым.
– Мы можем не жить в Квинси, Ит. Но Квинси живет в нас, – неожиданно произнес он. В последнее время Люк стал очень много рассуждать. Врачи удивляются, как ему могли ставить задержку психофизического развития? Постоянные боли и операции вымотали Люка, и он был замкнут в себе, но я всегда знал, что мой брат смышленнее многих.
Получив багаж, мы спускаемся на автостоянку, где я оставил свой БМВ пару недель назад.
– Я бы очень хотел отвезти тебя сейчас домой, Люк, но нас ждут в клинике. Лучшая палата с видом на парк, плазменный телевизор в полстены и индивидуальное меню. Будешь жить, как царь, – бодрым голосом говорю я, усаживая брата на переднее сиденье.
Он не отвечает, глядя перед собой. Сложив инвалидную коляску, убираю ее в багажник, и сажусь рядом. Я понимаю, что его тревожит. Ему опостылели больницы и этот долбанный город.
– Мы уедем, Люк. Как только закончится твоя реабилитация, я пошлю к черту все, что меня здесь держит, женюсь на прекрасной девушке, и мы все вместе свалим в Майами. Хочешь в Майами?
– Ты никуда не поедешь, – покачал головой Люк. Я завел двигатель и медленно тронулся, временно переключив внимание на дорогу.
– Почему ты так говоришь? – спрашиваю я через несколько секунд, когда машина плавно выезжает на центральную дорогу.
– Я просто знаю, Ит. Ты давно обещаешь. Но звонит Рэн, и ты бросаешь все, и бежишь по его первому зову.
– Это моя работа, которая позволяет мне заботиться о тебе, – нахмурившись, напоминаю я. – Все изменилось, Люк. Теперь все изменилось. В следующем году ты пойдешь в школу, и не в Кливленде. Даю тебе слово.
– Никаких удаленных онлайн-уроков? – с надеждой в голосе спросил Люк. Подобие оживления появляется на его лице, так похожем на мое собственное. Врачи любят Люка за его большие и печальные глаза насыщенного зеленого цвета. Я улыбнулся, прекрасно понимая, как мальчику его возраста необходимо общение.
– Конечно. Никаких онлайн-уроков.
В клинике нас встречают с дежурными улыбками. Лечащий врач, который будет заниматься восстановлением Люка, лично выходит к нам, чтобы поздороваться. После оформления и подписания всех необходимых документов, хорошенькая медсестра сопровождает нас в палату, по дороге рассказывая о расписании процедур, назначенных Люку и распорядке дня. По довольной улыбке брата я понял, что он оказался доволен условиями и самое главное – большим плазменным телевизором на стене. Светло, просторно, стерильно, как и должно быть в больнице.
– Я приеду завтра, – обещаю я, когда приходит время прощаться.
– Привези мне приставку, – забираясь с помощью поручней на кровать, просит Люк. Берет пульт с прикроватного шкафчика и щелкает на кнопку пуска.
– Хорошо. Есть еще пожелания?
– Можно чипсы?
– Ты же знаешь, что нет, – пряча улыбку, качаю головой.
– Тогда только приставку, – вздохнув, отвечает брат.
****
