Том засмеялся, услышав такое сравнение.
— Да пошел ты, такой момент уничтожил! — он громко рассмеялся, откидывая голову.
Билл тоже улыбнулся, заставив парня почувствовать невероятное облегчение. Теперь, когда Вильгельм расставил некоторые точки над «i» в этих непонятных ему вопросах, на все тело Тома вдруг накатила расслабленность. Он так чертовски устал за эти пару дней, когда мучился всеми этими новыми сомнениями и переживаниями, что теперь почувствовал, что силы попросту оставили его. Билл был поблизости, и Тому не хотелось ни бояться, ни убегать, ему хотелось просто оставаться с ним и не думать ни о чем.
Веки налились тяжестью, вялые мысли лениво переваривались в голове, как комочки каши. Ангел оперся локтем о грудь смертного. Поняв, что тот вот-вот заснет, он слушал воцарившуюся в комнате тишину и ловил его дыхание, становящееся более глубоким. Он рассматривал черты его лица и непроизвольно любовался спокойным сном мальчишки.
Юный Ангел, был бы, пожалуй рад, что все эти разговоры закончились. Им обоим стоило передохнуть, он и так рассказал Тому слишком много. С улыбкой проведя пальцем по щеке парня, Вильгельм заметил, что тот тоже улыбался в своем полусне. Билл дорого бы заплатил, чтобы этот момент так и застыл в вечности навсегда, и им обоим больше не нужно было бороться за свои жизни.
Жаль, что эту идиллию пришлось прерывать так скоро, у Ангела еще были кое-какие дела, хотя он и мог бы лежать и охранять сон человека вечно.
Когда Том все-таки заснул, а дыхание его выровнялось, выждав для верности минут десять, Вильгельм аккуратно приподнялся, балансируя над ним на руках и коленях. Том немного зашевелился во сне, и Билл притаился, как кот, готовый к прыжку. Так ему пришлось посидеть еще с минуту, подкарауливая верный момент. Он рассматривал пушистые ресницы, отбрасывавшие на щеки мальчишки мягкую тень, его губы... Не дыша, он высвободил свое запястье из начинавших ослабевать пальцев и, нагнувшись, коротко и еле ощутимо поцеловал Тома, прикрыв глаза от этого приятного ощущения.
— Я скоро вернусь, — негромко сказал Ангел скорее самому себе, чем спящему смертному.
С сожалением, он покинул комнату, бесшумно выскользнув за дверь.
На кухне все так же сидел Густав, уже с бокалом пива и сухариками, и болел за какой-то футбольный клуб. За окном медленно сгущались весенние сумерки – темнота в такое время года довольно рано наползала на город. Билл кинул взгляд на часы, они показывали седьмой час. Значит, самое время действовать, пока еще не поздно.
— Эх, ну куда, мазила! Прямо в штангу, сука! — Густав хлопнул рукой по столу.
— Густав?
Парень вышел из своего фанатского транса.
— А, Билл. Приземляйся, смотри, какой матч угарный. Пивка будешь?
Билл безучастно скользнул взглядом по телику.
— Да не... Спасибо, я такое не люблю.
— Футбол не любишь? Во даешь, чувак. С какой же ты планеты?
Билл смущенно улыбнулся и пожал плечами.
— Не люблю, и все. Но я только что уложил Тома спать, и мне нужна соль.
Густ натужно заскрипел мозгами, пытаясь проследить связь. Когда на экранчике мозга всплыло сообщение «На ваш запрос ответа не найдено», он удивленно уставился на парня.
— Соль? Может, тебе посущественней чего, суровый человек? Хоть крекером заешь, — он, указал двумя пальцами куда-то левее Билла. — Вторая полка, за стеклянной дверкой. Белая банка с красной крышкой.
— Спасибо, — без лишних подробностей Билл скрылся с виду.
Пожав плечами, Густав продолжал смотреть свой матч. Происходящее мало интересовало его.
Билл потряс банкой над ухом, удовлетворенно кивнул. Должно хватить. Дария как-то говорила, что из всего того, что изобрел человек, соль была самым мерзким, что она знала, потому что этот жалкий белый порошок разъедал демоническую кожу, хоть раз попав на нее. Заручившись этим познанием, Билл осторожно закрался обратно в комнату и начал свое черное, а точнее, белое дело. Он вскрыл банку и начал насыпать аккуратную дорожку возле порога двери.
Окно за его спиной неожиданно открылось нараспашку, шторы захлопали на ветру, будто крылья большой птицы. Ангел резко обернулся, но в комнате никого не было, всего лишь черный ворон сидел на раме, раскачиваясь, как на качелях. Это оказался Теодор.
— Умно, черт подери! С тобой становится опасно иметь дело, Вильгельм. Я, старая и сентиментальная Демоница, наболтала тебе слишком много. В мое время кровати любимых было принято забрасывать лепестками, а ты его засолить решил, как гриб. Романтика двадцать первого века, блин! — раздался где-то за его спиной насмешливый голос.
Билл закатил глаза, продолжая свое занятие. Вскоре соль завершила линию у порога полностью.
Дария сидела устроилась на спинке кресла и вертела в руках листок с текстом песни Тома.
— Ich will da nicht allein sein, lass uns gemeinsam, in die Nacht. — громко продекламировала она. — И что только вертится в голове у этих смертных? А ведь у него есть все шансы отправиться в нее... Эту самую, как он там написал? Ночь!
Билл с сомнением посмотрел на нее.
— У тебя есть идеи, как можно снять с него эту хр*нотень? — спросил он вместо ответа.
