— Ну так, я же отдаю его не кому-то там, а Фурии? — резонно заметил Дахил. — Я хотел попросить о помощи именно тебя. Тебе же без разницы, правда? Та душа, эта душа. Все они одинаковые. Все они должны стать моими.
Дария спрятала за спину правую руку. Она почувствовала знакомое щекотание, черная блестящая чешуя возвращалась на свое законное место, выделившись из кожи злым ядом. Кажется, она все же навлекла на себя подозрения, иначе Дахил никогда не пришел бы к ней с подобным предложением. Тяжелый камень улегся в ее в желудке от слов Древнего Демона.
— Мне абсолютно все равно, чью душу я беру. Мне важна процедура, — понимая, что деваться некуда, процедила Дария.
— Тогда все улажено. Наконец-то пророчество будет в наших руках, — радостно изрек кошачий Демон.
— Когда ты хотел начать?
— Сегодня ночью. Жди моего сигнала! — бросил он и, сверкнув своими красными глазами, исчез в ночи.
Свиток спорхнул под ноги Дарии и улегся на ее правый ботинок. Она снова осталась одна в пустом дворике.
Темнота скрыла под своим покровом кошачье исчадие Ада и оставила девушку с красными волосами одиноко ежиться от холода. И тогда ночь лунного смертного мира почему-то показалась вдруг Дарии непроглядной, отчаянной и безумно холодной. К сожалению, жизнь несправедлива к тем, кто падал в любовь, не думая о последствиях.
Тот день, когда Ангел свалился в объятия смертного, стал началом больших проблем для них обоих. Дария знала об этом с самого начала. Зря она позволила втянуть себя в это, желая помочь двум влюбленным дуралеям. Это грозило большими неприятностями всем им, и сейчас эти самые неприятности приняли вполне себе завершенное обличье. Фурия со злости забросила пустую банку в кусты, услышав оттуда жалобное кошачье мяуканье.
Теперь настала пора вытащить голову из облаков и вернуться к своим прямым обязанностям. Кое-кто весьма ощутимо напомнил Дарии, кем она была, и еще никогда прежде это не ощущалось так болезненно.
Она бросила взгляд на окно, излучавшее уютный свет, и понадеялась, что хотя бы сейчас Биллу и Тому хорошо, потому что, возможно, это их последний раз вместе.
— Никогда чувства не делали жизнь проще, — пробормотала она, затем подобрала приказ и тоже скрылась в сумерках. Ей предстояло много о чем подумать.
А в квартире на пятом этаже свет горел по-прежнему ярко — в этот поздний час в ней еще никто не спал. В комнате слева светловолосый мальчик в очках отложил на полку книгу и устало потянулся, выключив прикроватную лампу. Густаву никогда не составляло труда заснуть, и особенно после сегодняшнего, поэтому он привычно заткнул бирушами уши и лег, убедив себя, что события последних часов просто привиделись ему.
В комнате в дальнем конце Георг не терзался плохими мыслями и видениями о загадочных посетительницах, плохое настроение спасло басиста от многих малоприятных приключений, ведь он провел весь вечер со своей бас-гитарой и не слышал ничего из того, что происходило в квартире номер 483 на улице Кайзер Йорг Штрассе.
За окном завывал холодный весенний ветер, природа еще не до конца отпустила зиму, и завтрашнее утро, скорее всего, обещалось быть холодным. Один из таких порывов, налетевший с особой силой, распахнул настежь окно в комнате басиста, смахнув разбросанные по всему подоконнику листы с табулатурой, скомканные пакеты из-под чипсов и пустые коробочки, и сдул с откоса сухие травинки.
Георг удивленно сел на кровати.
— Что за черт, — он обернулся, поежившись от ледяного сквозняка, ударившего его по шее морозными лапами.
Травинки, которые ему за каким-то хреном притащил на ночь Густав, слетели с подоконника и упали на подушку. Георг смахнул их на пол, вспоминая, как друг с отсутствующим видом рассказывал ему что-то про злобных свидетелей Иеговых и заставлял положить на подоконник неведомую сухую траву. Георг положил, решив скурить ее после, но открывшееся окно нарушило его планы.
— Черт, говоришь? — раздался вдруг чей-то мурлыкающий голос. — Не совсем, не совсем.
Георг обернулся. Брови его удивленно поползли вверх.
Через пару минут и в его окне погас свет.
В этот поздний час Том и Билл тоже бодрствовали. Они по очереди сбегали в душ, очистив себя от приключения на полу, и в этот раз даже Ангел решился отойти от своего поста, потому что у него уже не осталось сил на сопротивление.
Сейчас он лежал и мечтательно созерцал потолок, держа в объятиях Тома, который положил руку ему на живот и уткнулся в его грудь, улыбаясь собственным мыслям. На удивление, спать им обоим не хотелось, наверное, сказались приключения длинного дня. Они оба с полной уверенностью считали, что эти бешеные выходные, перевернувшие их жизнь полностью, вывернувшие наизнанку души, были самыми странными и самыми лучшими днями их существования. Никто из них не хотел нарушать эту идиллию.
