Вильгельм втайне завидовал им. Уж их-то никто не заставлял носить накрахмаленный райский парик и выполнять скучные поручения. Он хотел бы присоединиться к ним, только вот, к сожалению, вниз могли летать лишь серьезные, подготовленные Стражи. Они делали сложную, но интересную работу, выполняя основную задачу Небесного Министерства и присматривая за делишками Нижней Палаты. Кроме пакостей, дождаться от слуг Всенижнего было сложно, так что они насылали на людей болезни и несчастья, в то время как Верхние изо всех сил старались нейтрализовать последствия их проделок. Вильгельм дорого бы отдал, чтобы хоть одним глазком посмотреть на протирающийся внизу Средний мир. Жаль, что тут была одна сложность – во главе всей Стражи стоял все тот же пресловутый Давид, и на этом история кончалась. Вильгельму было без толку подходить к нему и проситься в рейд, Верховный Апостол разве что рассмеялся бы ему прямо в лицо от подобной просьбы и снова отправил бы юного сотрудника полировать пол в самой большой зале. Он часто делал так, когда хотел продемонстрировать свое превосходство, а заодно убрать назойливого мальчишку с глаз долой хотя бы на какое-то время.
От этой мысли Вильгельм уныло покосился в сторону прекрасного Дворца. Солнце ярко отсвечивало от золотых, начищенных до неприличного блеска шпилей. Оттуда прямо-таки веяло благоухающими розовыми кустами и прочими цветочками, из окон доносились птичьи трели. На его глазах из распахнутых настежь позолоченных окон вылетела стайка бледно-розовых попугаев и с диким щебетом закружилась вокруг одной из башен, где находился зал заседания глав Министерства (то есть двенадцати Апостолов). Коротко подстриженные лужайки, ухоженные деревья, необыкновенные Райские Садики и клумбочки, все такое правильное, идеальное...
Ничто не нарушало идиллии. Кроме одного звука... Услышав его, младший Ангел сел:
I hate the world today,
You’re so good to me
I know but I can’t change
tried to tell you, but you look at me like maybe I’m an angel
underneath
innocent and sweet…*
Кто-то пел песню, и голос показался юному сотруднику Канцелярии удивительно знакомым.
— О нет, — пробормотал он, как только понял, чем обернется это приключение. — Она не могла…
Нехорошее предчувствие поднялось из недр желудка, зашевелившись под ребрами. Вильгельм резво поднялся, отряхивая прилипшие к белому одеянию травинки, и, убедившись, что никто не видит его, перемахнул через кусты. Его огромные крылья с легкостью перенесли юного Ангела через преграду. Путь младшего сотрудника небесной канцелярии лежал в сторону Эдемского сада, откуда и доносился звук.
Приблизившись к забору, Вильгельм увидел, что ветви ближайшего дерева подозрительно покачивались. Кто-то скрывался в кроне, насвистывая мелодию и периодически сбиваясь на чавканье, так как успевал закусывать свою песенку настоящим Эдемским яблоком. У ствола уже валялась горка огрызков — как видимо, этот неведомый кто-то уже успел просидеть там некоторое время, прежде, чем его заметили.
Шокированный Вильгельм переводил глаза с кроны дерева на гору огрызков и обратно. Сегодня в список его дел несомненно добавилась одна крохотная поправка — теперь предстояло объяснять Давиду, куда делся целый десяток Райских плодов, которые, между прочим, были наперечет.
— Ты что делаешь?! — зашипел Вильгельм, шурша кустами. — Это же Эдемские яблоки! Символ первородного греха!
Из под кроны немедленно показались хитрые глаза. Вслед за ними появилась и вся голова с огненно-рыжими, цвета летнего пожара, волосами. Завершали образ, разумеется, загнутые внутрь рожки и кожистые крылья. Увидев, что на нее обратили внимание, Демоница просияла.
— Первородного греха? На случай, если ты не заметил, я вся состою из греха, первородного или не очень. Не понимаю, чего ты сердишься!
— Тебе бы только развлекаться, а мне потом отвечать за это! Давид и так злится на меня!
— Он злится на тебя всегда. И вовсе не потому, что я ем яблоки, а потому что ты сам по себе приличный оболтус!
Насмешливый тон заставил черноволосого Ангела сделать уверенный шаг вперед.
— Я не оболтус! А ну-ка слезай!
Он решительно подошел к Демонице, чтобы сдернуть ее с дерева за соблазнительно свисающий хвост. Тот мотался прямо перед его носом из стороны в сторону, но никак не давал себя поймать.
— Святое не смей трогать! — запротестовала девушка, сворачивая ценную конечность в колечко. Попутно она перебралась веткой выше, обезопасив себя таким образом от поимки.
— Ну так и ты не смей! Из-за них, между прочим, Адама и Еву отправили из Рая!
Вильгельм посмотрел наверх, прикидывая, как бы достать оттуда чертовку. Он не хотел взлетать сейчас — был риск привлечь внимание Стражей.
— Ой, ты нашел что вспомнить, это когда было-то! Еще до твоего и даже моего рождения!
С этими словами девушка кинула очередной огрызок вниз. Тот угодил точно в лоб младшему сотруднику канцелярии.
— Ах ты черт! — выругался он, потирая ушибленное место.
— И это создание мне говорит что можно, а что нельзя! Поминать черта в этих местах тебе тоже никак не разрешено!
