- И что ты ей сказал? – спросил он, закидываю виноградину в рот.
- Я сказал, что я гей.
Что я еще мог ей ответить? Нет, мам, я натурал, если посмотреть на меня под определенным углом, конечно.
- Она поддержала тебя?
- Ну да. Она сказала, что не удивлена и рада, что я не стал от нее это скрывать.
- Видишь, Фрэнки? Я ведь говорил тебе, что это слишком очевидно.
О, нет. Только не опять…
- Дело в моих бровях, да? – недовольно проворчал я.
- Прекрати ныть о своих бровях! Я могу с уверенностью сказать, что ты гей, потому что… я не знаю, по тебе это сразу видно.
- Значит, и все мои бывшие друзья могли так же это заметить? – с беспокойством спросил я.
- Да, но… сейчас ведь это уже неважно, так?
- Да, думаю, что так.
- Хорошо.
Я не понимал, как можно было так элементарно увидеть, что мне нравятся парни. Черт возьми, да Джерард выглядел намного «по-гейски», чем я! Мне было ужасно интересно, как он так легко смог меня раскусить.
- И все же, как ты узнал?
- Я не скажу. Это секрет.
- Назови мне эти чертовы пункты! Ты говорил мне что-то о них, когда мы гуляли в первый раз. Поэтому немедленно назови их! – потребовал я.
Он ухмыльнулся мне в ответ.
- Ладно, как хочешь. О тебе говорят твои манеры…
- Что это значит?
- То, как ты двигаешься, ведешь себя. Ты просто… не знаю, слишком изящный, чтобы быть натуралом.
Я не изящный. Я неуклюжий застенчивый жирдяй.
- Хорошо, что еще? – не успокаивался я.
- Твои ресницы… они длинные и милые. Я не знаю, все заключается в том, как ты сам себя преподносишь. Когда я первый раз тебя увидел, мой гребаный гей-радар заорал сиреной. Твоя позиция, то, что ты всегда один… обычно «наш тип», - он изобразил пальцами в воздухе кавычки, - держится в одиночку. Теперь ты понимаешь?
Я сидел тихо в течение некоторого времени, не совсем уверенный, что растолковал его слова правильно.
- А что с моей позицией? Я не понял.
- Это просто… ты… ох, черт, я не знаю, как все это объяснить!
Он сунул в рот ложку с хлопьями, громко захрустел и, нахмурившись, уставился на стену позади меня.
Разговор был окончен. Я последовал его примеру, съедая несколько ложек завтрака и запивая соком. Отведя от него взгляд, я посмотрел вниз в свою тарелку. Я помешал ее содержимое, позволяя молоку поглотить все хлопья, а сам пытался не очень нервничать из-за повисшей в комнате тишины. Единственными звуками были стук ложек об посуду и хруст еды на зубах.
Я решил, что любой другой разговор лучше, чем ничего, и если я сменю тему, то нам не придется вспоминать события вчерашнего вечера.
- Твоя мама напоминает мне мою маму, - начал я.
- У наших мам нет ничего общего, Фи. Твоя мама тебя любит.
Я посмотрел на него почти сердитым взглядом. Разве не он пару дней назад раскрыл мне глаза на то, что моя мама пренебрегает мной и ненавидит меня?
- Не заливай мне это дерьмо, - процедил я сквозь зубы.
- Фрэнки, это так. Она тебя любит. Я уверен в этом, ясно? Даже после того, как скончался твой папа, она не бросилась искать себе какого-нибудь ублюдка, из-за которого ей бы стало плевать на тебя. Твоя мама осталась с тобой, она посвятила свою жизнь тебе, ты – единственное, что у нее есть. Наши мамы совсем не похожи.
Я съежился, жалея, что не мог поспорить с ним. Он был прав – моя мама никогда не пыталась найти себе мужчину и выйти замуж, и я знал, что моя ситуация была намного лучше, чем его, как бы противно мне не было это признавать.
- Мне очень жаль, Джерард, - произнес я, чувствуя себя виноватым.
- Все в порядке, - он пожал плечами. – Не забывай пить сок, - добавил он, одарив меня слабой улыбкой.
- Хорошо.
Еще долгое время после завтрака мы сидели в тишине, не говоря друг другу ни слова, – я уставился на стену за его спиной, он пялился на стену позади меня. Я не знал, что думать. Он, казалось, был немного на грани, но все еще смотрел на меня, обращался ко мне и позволял сидеть на своей кровати. Мы поклялись, что между нами ничего не изменится, но вряд ли это было так. Я начинал злиться. Я был сыт по горло. Почему он, блять, просто не мог сказать мне, что все было в порядке? Что мы вернулись к прежним отношениям? Все утро мы нормально вели себя друг с другом, но никто из нас так и не затрагивал главную тему.
Что-то было не так, и я это знал. Я совершил ужасную ошибку этой ночью, практически вырывая свое сердце из груди и кладя его ему на колени. Возможно, именно поэтому сегодня он вел себя так тихо, отстраненно, возможно, я зашел слишком далеко.
Мне хотелось наорать на него. Мне хотелось ударить его - снова и снова, - пока не опухнет его лицо. Я хотел, чтобы он, блять, наконец понял, что значит для меня. Мне было противно признавать это, но я действительно надеялся, что той заботы, которую он проявлял по отношению ко мне, будет достаточно, чтобы он захотел заняться со мной сексом. Но нет. Я был не прав. И я не хотел, чтобы он разочаровывался во мне. Во всем был виноват только я. У меня не было никакого права сердиться на него, но в то же время я не мог подавить злость внутри себя. Я должен справиться с ней и проглотить обиду.
