Через полчаса я нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле своего дома, пока знакомая серебряная машина, наконец, не остановилась на обочине дороги. Подняв голову, я увидел, что Джерард сидел за рулем и ждал меня. Он выбросил окурок в окно, в то время как я шел к пассажирскому сидению так сдержанно, как только это было возможно, и благодарил ветер, который сегодня был слабым и не растрепывал мои волосы.
Я знал, что он наблюдает за мной.
Усевшись на место и пристегнув ремень безопасности, я задержал дыхание, выжидая когда выветрится или хотя бы немного ослабнет сильный табачный запах от его сигарет. Я не был большим поклонником его курения. Я понимал, что это была привычка, выработанная с годами, и он не мог легко с ней распрощаться, но я лишь боялся, к каким последствиям она могла привести.
Мне было даже страшно подумать, что он мог заработать себе рак ротовой полости или рак легких, которые так загрязнятся смолой, что он не сможет дышать. Я хотел, чтобы его легкие были здоровыми и чистыми, полностью функционировали и не забивались никотином и прочими вредными веществами, чтобы он мог легко дышать полной грудью. Однако я никогда не осмеливался поднять эту тему при нем.
Я окинул взглядом приборную панель и Джерарда, замечая то, что никогда прежде не видел. Все вокруг было серым. Дым его сигарет, его машина, даже материал, которым были обшиты сидения внутри. Уныло взглянув на небо, я понял, что оно было такое же серое. Все это только служило гребаным напоминанием о его отъезде: небо тяжелого свинцового оттенка впитало и окрасилось цветом его сигарет и дымом выхлопной трубы его машины.
И достаточно скоро, уже на второй неделе августа, это небо точно так же поглотит и Джерарда, в то время как я буду, задрав голову, смотреть наверх и искать там непонятно что. Я буду искать его в этой тусклой пустоте и задаваться вопросом, увижу ли я его когда-нибудь снова. Вечно пасмурное небо, казалось, никогда не меняло свой цвет; даже вне зависимости от времени года оно давило, угнетало и было самой унылой вещью в моей жизни.
Я помню нашу первую прогулку в парке - он курил одну сигарету за другой, и когда я спросил, зачем он курит так много, он лишь ответил: «Потому что мне это нужно. А в чем дело? Ты боишься, что я рано умру, Фрэнки?». Больше я не смел начинать этот разговор, особенно теперь, когда по своей неосторожности я мог перегнуть палку и вместо обычного беспокойства выдать свои настоящие чувства. Я был не в силах с этим справиться. Да, я боюсь, что ты умрешь. Я люблю тебя, и мне нужно, чтобы ты всегда был рядом.
В отличие от меня Джерард не переоделся, но зато повязал на голову тот цветастый платок, в котором он был на концерте, а его глаза скрывали большие солнцезащитные очки. Он был похож на рок-звезду. А если уж совсем начистоту – на гребаную идеальную сексуальную рок-звезду.
М-м-м, боже, он так восхитительно выглядит.
Джерард поприветствовал меня очаровательной улыбкой и, протянув руку, заправил несколько прядей моих волос за ухо.
- Замечательно выглядишь, - произнес он, - тебе очень идет черный цвет.
Я опустил взгляд, полностью довольный собой, и изо всех сил старался не покраснеть. На мне не было ничего особенного, а только затертые до дыр темные джинсы и простая футболка такого же черного цвета. Я хотел быть похожим на него, чувствовать себя подобно ему. Чтобы он замечал и восхищался мной.
- Готические очки, - все, что я смог пробормотать.
Ответь ему, что он тоже хорошо выглядит. Просто, блять, скажи ему что-нибудь.
Так и не уговорив себя сделать ему комплимент, я в итоге просто заткнулся, решив держать рот на замке. Я не хотел казаться неблагодарным, высокомерным или грубым, я просто не знал, что ему ответить. Я боялся, что как только открою рот и скажу, как чертовски хорошо он выглядит, то потом просто не смогу остановиться и засыплю его своими признаниями в любви, а мне было совсем не на руку такое развитие событий.
- Эй, только у меня могут быть готические очки! – шутливо возмутился он.
- Ну да, ладно. Только так было раньше, а теперь у нас соревнование. Я больший гот, чем ты, Джерард. Мне только осталось подпилить себе зубы, - сказал я, улыбаясь ему.
А он просто рассмеялся во весь голос.
Заведя машину, он, наконец, тронулся с места, и какое-то время мы ехали в полной тишине, из-за чего я снова невольно вернулся к мыслям о том, каким невоспитанным идиотом я был.
- Твоя мама сегодня дома? – спустя какое-то время спросил Джерард.
- Ты видел ее машину возле дома? – сузив глаза, ответил я вопросом на вопрос.
- Нет, вроде бы нет, - вздохнул он. – Ты говорил с ней еще раз о переезде?
Я отвернулся к окну, наблюдая за мелькающими знаками и зданиями, исчезающими из виду, как только мы проезжали мимо них. Мне было стыдно, что я больше не предпринимал никаких попыток отстоять свое решение, поэтому я лишь виновато пробурчал:
- Нет.
