Я знал, что он хотел стать художником, но к сожалению у него не было никакого портфолио или сборника каких-то законченных работ, которые могли бы продемонстрировать его талант. За все время нашего знакомства я никогда не видел, чтобы он рисовал; на самом деле, я был даже не в курсе, что у него есть альбом. И теперь я сгорал от желания поскорее увидеть его рисунки, оценить его стиль рисования, манеру исполнения.
Наклонив голову, он уткнулся в альбом, чуть ли не зарываясь в него с головой, и неуверенно теребил пальцами уголок одного из листов бумаги.
Какого черта он так тянул?
А потом он подозрительно посмотрел на меня, как если бы боялся, что я могу без разрешения заглянуть в его альбом. Мне вдруг стало интересно, почему он так долго не решался протянуть мне нужный рисунок. Он словно вел с собой молчаливую беседу, сомневаясь, что поступает правильно, показывая мне свое творение.
Да сделай ты уже это гребаное движение, - мысленно прокричал я ему.
Наконец он сел на край кровати и протянул то, что предназначалось для меня.
Сначала в поле зрения попали только непонятные росчерки простым карандашом, и я не мог разобрать, что именно было там изображено, и то, что половину рисунка закрывала его рука, тоже не помогало. Но затем он отстранился, открывая мне полную картину нарисованной темно-серым карандашом фигуры.
О мой бог.
Я приложил все усилия, чтобы не задохнуться в ту же секунду, потому что я понял, что находилось передо мной.
Должно быть, заметив растерянное выражение моего лица, он повернулся ко мне с не менее пораженным видом.
Я посмотрел на него широко раскрытыми глазами, потеряв дар речи.
- Тебе нравится? – застенчиво спросил он.
Я снова перевел внимание на рисунок, не уверенный, что именно стоит сказать.
- Да, он… очень красивый.
- Спасибо, я просто, не знаю… Ты был таким счастливым тем вечером, - объяснил Джерард, опуская взгляд. – Мне понравилось, как ты смотрелся, - мягко добавил он. – Я вдруг понял, что должен тебя нарисовать.
И черт возьми, он это сделал.
Рисунок походил на черно-белую фотографию – на нем я раскачивался на качелях под таким углом, что была видна лишь левая часть моего лица. Он не включал в себя ни одного предмета из окружающей обстановки, только качели и я. Тонкие цепочки уходили куда-то в небо, изображенное в верхней правой стороне листа. Мое тело отклонялось назад, навстречу той свободе, которую я чувствовал тогдашним вечером. Я улыбался, закрыв глаза, и подставлял лицо легкому ветерку, который растрепывал мои волосы.
- Значит, я тогда выглядел так? – спросил я, смотря на Джерарда.
Окинув рисунок мимолетным взглядом, он усмехнулся.
- Да, - кивнул он, обращая свой взор уже на меня. – Но я не знаю, получилось ли в точности перенести тот миг на бумагу…
- Я думаю, у тебя замечательно получилось.
- Я рад, что тебе нравится. Хочешь посмотреть, что я еще нарисовал? – предложил он, уже протягивая руки к своему альбому.
- Конечно, - я сел удобнее, внимательно наблюдая за тем, как он листал страницы; мне не терпелось увидеть другие рисунки.
- Только не смейся. Серьезно. Ты наверно подумаешь, что я идиот.
- Эй, просто покажи! – призвал его я, с неподдельным интересом прожигая взглядом маленький альбом, обложку которого он нервно царапал пальцами.
Глубоко вздохнув и закрыв глаза, он сунул его прямо мне в руки. Я сгорал от любопытства, даже не представляя, что там может быть. Перевернув первую страницу, я опустил взгляд и начал рассматривать рисунок. Это были Бэтмен и Робин. Странно, и что тут такого сверхъестественного? Я не мог понять смущения Джерарда, пока не заметил, что волосы у Бэтмена намного длиннее, чем я когда-либо видел.
Эти два супергероя стояли рядом, скрестив руки на груди. Едва заметные тени на лицах и костюмах делали их такими естественными и живыми. Они были точь-в-точь как в тех журналах комиксов, которые он мне давал – кроме длинных волос Бэтмена. Сверху в самом углу прямоугольного листа виднелась надпись «Фи и Джи».
Черт, до меня дошло не сразу.
Кое-как оторвавшись от созерцания рисунка, я медленно поднял голову, и посмотрел на Джерарда. Он стоял напротив и, закрыв глаза ладонями, поглядывал на меня сквозь неплотно зажатые пальцы. А потом, через несколько секунд, убрал руки и застенчиво рассмеялся, закатывая глаза. Ну, это было что-то новенькое. Джерард никогда не вел себя так робко, кроме того вечера в парке, когда он пел мне колыбельную, а я вдруг неожиданно проснулся.
- Правда, было бы здорово, если бы мы были ими? – набравшись смелости, он наконец заговорил.
- Ага, это было бы… круто, - пробормотал я, снова таращась на рисунок.
- Да, вот и я про то же! – громко и неожиданно воскликнул он, из-за чего я непроизвольно подскочил на месте, оказавшись под загоревшимся взглядом широко распахнутых глаз. Видимо, он вновь вернулся к своему привычному энергичному состоянию. – Это было бы охеренно круто! Они напоминают мне нас.
- Оу, - я перевел дыхание. – Чем именно?
- Ну, Робин хочет бороться со всякими злодеями, но он нуждается в Бэтмене. А Бэтмен нуждается в Робине.
