В конце концов Блуэн выпустил мемуары, написанные на английском языке в сотрудничестве с американской писательницей Джин Маккеллар; они были опубликованы под названием "Моя страна, Африка" в 1983 году издательством Praeger. Интригует тот факт, что Praeger был постоянным издательским партнером ЦРУ. Фредерик А Прагер защищал это участие в 1967 году, после того как оно было разоблачено. "Все, что я делал для какого-либо правительственного агентства, было добровольным и полным энтузиазма", - сказал он. Я участвовал в проектах, потому что считал, что их цели направлены на благо страны". Он добавил, что ЦРУ не имело редакционного контроля над книгами, которые они спонсировали. Однако несколько лет спустя, во время Уотергейтских слушаний, утверждения Прэгера о том, что его пресса имела лишь ограниченное отношение к ЦРУ, оказались ложными.
Блуэн был недоволен рукописью книги "Моя страна, Африка" и подал в суд на Маккеллара, чтобы помешать ее публикации, но безуспешно. Нет никаких доказательств того, что ЦРУ было причастно к этой публикации или что Блуэн подозревал об этом, но это вполне обоснованное предположение, учитывая огромный масштаб публикаций, спонсируемых ЦРУ.
В НОЯБРЕ 1960 года, когда Блуэн был изгнан из Конго, в Париже умер Ричард Райт; ему было всего пятьдесят два года.
Все больше злясь на то, что он называл "колебаниями ЦРУ между тайным спонсорством и шпионажем", он потерял веру в антикоммунизм. "Мое отношение к коммунизму, - сказал он незадолго до смерти, - не изменилось, но изменилась моя позиция по отношению к тем, кто борется с коммунизмом". Подняв руку на борьбу с коммунизмом, он отмечал: "Я обнаружил, что рука западного мира втыкает ножи в мою спину. Западный мир должен решить, кого он ненавидит больше: цветных людей, чем коммунистов, или... коммунистов, чем... цветных людей".
По словам его биографа Хейзел Роули, Райт также был подавлен ролью США в Африке: "Он слушал "Голос Америки" и "Голос Пекина" и пытался понять смысл происходящего в мире. Африканские страны одна за другой провозглашали свою независимость. Райт опасался, что Америка принесет холодную войну в Африку, и не преуменьшал роль западных секретных агентов. "Американцы везде суют свои пальцы".
В начале сентября 1960 года Дороти Пизер, вдова Джорджа Падмора, проезжала через Париж и навестила Райта. Она была "шокирована", увидев изможденный вид писателя, - отмечает Роули, - и в частном порядке подумала, что он выглядит так же, как ее муж в последние недели своей жизни". Пэдмор умер в начале того же года в возрасте пятидесяти шести лет. Райт отвез Пизера в квартиру своего доктора, и они втроем отправились в ресторан на ужин. Пизер не понимала, как доктор мог жить в такой роскоши, когда у него было так мало пациентов; ей также показалось странным, что он уговаривал Райта отправиться в путешествие в Африку вместе с ним и его отцом. Пизер ничего не сказала Райту, но у нее возникли подозрения относительно доктора.
Через несколько месяцев Райт умер от сердечного приступа. Некоторые питали подозрения, что его смерть была связана с ФБР или ЦРУ. Эти подозрения так и не развеялись.
Глава 25. Большая американская палка
РАДЖЕШВАР ДАЯЛ из ООН полагал, что западные державы "решительно выступают против возвращения конституционного правления" в Конго, поскольку это означало бы, по их мнению, только одно - возвращение Лумумбы. Но они не могли открыто выступить против восстановления законного правительства, равно как и официально поддержать незаконный режим Мобуту. Поэтому, как объяснил Даял в "Миссии для Хаммаршельда", в ноябре 1960 года они воспользовались "фигурой Касавубу, чтобы доказать свою правоту, доставив его лично в Нью-Йорк в качестве главы конголезской делегации". Как бесспорный глава государства, он имел право выступить на Генеральной ассамблее".
Томас Канза, назначенный Лумумбой послом ООН, анализировал ситуацию так же, как и Даял. "Игра американцев, - сказал он, - была слишком очевидна. В условиях конституционной неразберихи, царившей в Конго, им нужен был "законный" и конголезский вход, чтобы разрешить свои маневры и сбить с толку своих критиков во всем мире". Соответственно, - отметил Канза, - они решили ввести Касавубу в ООН, как человека, который мог бы олицетворять Конго как нацию". Получив признание в ООН, Касавубу мог ратифицировать любую инициативу Вашингтона, который в глазах всего мира действовал в полном соответствии с пожеланиями президента Республики Конго и в сотрудничестве с властями ООН".
Но "игра" не была простой: западным державам на каждом шагу противостояла группа неприсоединившихся африканских и азиатских государств-членов. Линии борьбы в ООН становились все более и более четкими.
По совету США Касавубу сформировал делегацию для обращения в Организацию Объединенных Наций и в ноябре вылетел в Нью-Йорк. Американцы, - пишет Канза, - буквально бросились на него, чтобы добиться его международного признания".
