Однако Дэвид Гиббс в книге "Политэкономия вмешательства стран третьего мира" утверждает, что роль Советского Союза в Конго была минимальной. "Нет никаких доказательств, - пишет он, - что Советы действительно стремились установить контроль над Конго". Даже если бы Советы и намеревались захватить власть, добавляет он, "очень сомнительно, что они смогли бы это сделать". Он иллюстрирует этот тезис цифрами для обеих сторон: "В самый разгар коммунистической интервенции в Конго участвовало не более 380 советских и чехословацких солдат против 14 000 военнослужащих ООН и многих тысяч бельгийских офицеров, наемников и технических помощников".
Гиббс признает, что партия Лумумбы, МНК-Л, получала средства от Бельгийской коммунистической партии, но указывает, что она также финансировалась правой Либеральной партией Бельгии и колониальными деловыми кругами. Более того, возможно, ее финансировало ЦРУ, которое выступило за финансирование Лумумбы в апреле 1960 года, менее чем за четыре месяца до этого.
Гиббс добавляет, что существует мало доказательств того, что Лумумба лично был коммунистом, что признают и американские официальные лица. Фрэнк Карлуччи в интервью Чарльзу Стюарту Кеннеди в 1997 году высказал более широкое мнение о роли Советского Союза в Конго:
В: В то время мы видели... Были ли Советы или советское посольство, была ли это настоящая конкуренция? Я имею в виду, толкались ли вы с советскими политическими офицерами или нет?
Нет. Я не могу припомнить, чтобы советское посольство было настолько активным.
В любом случае, проблема была не в Лумумбе, считал Бронсон Твиди. "Проблема с Лумумбой, - объяснял он в своих показаниях Церковному комитету в 1975 году, - на самом деле не была связана с Лумумбой как личностью. Это была озабоченность в этот очень беременный момент нового африканского развития [тем], как распад Конго повлияет на баланс континента". Настоящим толчком к такому интенсивному американскому интересу, добавил он, были ресурсы Конго: "Конго, в конце концов, было крупнейшим географическим выражением. В нем содержались чрезвычайно важные минеральные ресурсы [отредактировано].... Вот почему Вашингтон [отредактировано] был так обеспокоен Лумумбой, не потому что в Лумумбе было что-то уникальное, а потому что это было Конго [отредактировано]".
Стандартное объяснение поведения Америки в Конго заключается в том, что она стремилась "удержать линию против советского вторжения", отмечает Эбере Нваубани. Но "более правдоподобно", добавляет он, "утверждать, что здесь имело место слияние стратегических интересов (особенно антисоветизм, доступ к урановым месторождениям Конго, географические размеры страны и ее расположение в центре Африки), а также то, что Стивен Вайсман назвал глубоко укоренившимся "рефлексом НАТО в африканской политике [Соединенных Штатов]"".
25 АВГУСТА, в день, когда Специальная группа приняла решение не "исключать" рассмотрения "любого конкретного вида деятельности, которая могла бы способствовать избавлению от Лумумбы", конголезский премьер-министр присутствовал на первом дне конференции независимых африканских государств в Леопольдвиле. Он и Нкрума наметили план этой встречи, когда встречались в Аккре в начале месяца: наметить четкий путь африканского экономического и политического сотрудничества.
Юрий Жуков, советский советник, только что прибывший в Конго, проезжая мимо, увидел над входом в здание парламента флаги многих африканских стран - флаги Конго, Ганы, Гвинеи, Камеруна, Того, Эфиопии, Либерии, Судана, Марокко и Объединенной Арабской Республики, союза Египта и Сирии. Среди делегатов были Франц Фанон и его друг Феликс-Ролан Мумье, камерунский борец за свободу, который переехал в Конго в 1960 году, чтобы поддержать Лумумбу. Фанон и Мумье установили теплые дружеские отношения друг с другом и с Лумумбой в Аккре в 1958 году.
Лумумба произнес вступительную речь на конференции, в которой прямо указал на угрозу, исходящую от жадности Запада к ресурсам Конго. "Наша Катанга из-за ее урана, меди и золота, - предупредил Лумумба, - и наша Бакванга в Касаи из-за ее алмазов стали очагами империалистических интриг. Цель этих интриг - вернуть экономический контроль над нашей страной". Далее Лумумба настаивал на том, что "наше будущее, наша судьба, свободная Африка - это наше дело.... Мы все знаем, и весь мир это знает, что Алжир не французский, что Ангола не португальская, что Кения не английская, что Руанда-Урунди не бельгийская.... Мы знаем объекты Запада. Еще вчера они разделяли нас на уровне племени, клана и деревни. Сегодня, когда Африка освобождает себя, они стремятся разделить нас на уровне государств".
В Африке, - утверждал он, - они хотят создать антагонистические блоки, сателлиты, и, начав с той стадии холодной войны, углубить раскол, чтобы увековечить свое правление".
