— С чего вдруг я должен проболтаться сейчас? Хотел бы — еще до вашей женитьбы сказал.
— Спасибо… что никогда не хочешь плюнуть мне в лицо, — Демон поднялся со стула. На нем другие темные очки, в полукруглой оправе. Когда же я взгляну ему в глаза, мать вашу, он всегда их скрывает, всегда! — Ненавидишь?
— Отказываю себе в таком удовольствии, знаешь ли. Без толку ненавидеть самого себя. И презирать бессмысленно. А перевоспитывать поздно. Юлиус…
— Ты можешь не исправлять никакое зло. Мир от этого не потускнеет и не умрет.
— Но я умру, — тихо выдохнул Эндж, закручивая свои волосы вокруг его шеи. — И мир тогда обосрется. Юс, послушай. На полигоне ты не был пристрастным. Несмотря на ревность. Но ты захотел для Бэла такого несокрушимого воина, каков есть ты сам. А это равносильно манифесту, что у него никогда не будет напарника. Если ты не сделаешь другим поблажки. Ты не делаешь! Чем ты думаешь, льда кусок?! Ты проявил ревность сегодня, сейчас. Когда признал тест провалившимся. Ты не хочешь видеть их вместе?
— Хочу. Но я должен убедиться, что ты не ошибаешься. Стюарт сломался.
— Стюарт разозлился и выбыл ненадолго из игры. Он не ломался, а вырвал с мясом тайм-аут, чувствуя, что вот-вот сломается. Это свидетельство хорошей тактики, а не проявление слабости. А теперь моя очередь злиться. Отвечай четко на поставленные вопросы. Ты ревнуешь Бэла?
— Нет.
— Ты остыл к нему?
— Я не нагревался.
— Ты любил его?
— Трахал.
— Ты испытываешь неприязнь к Стюарту?
— Нет.
— Тебя раздражает человечность?
— Нет. Она игнорируется.
— Ты доверяешь мне?
— Полностью.
— Ты полагаешься на меня?
— Полностью.
— Ты поцелуешь Стюарта?
— Зачем?
— Вопросы задаю я. Ты поцелуешь Стюарта?
Пауза. Я успеваю избавиться от ярости и восхититься командиру A., хотя откровенно не въезжаю в логику его допроса. Его глаза мне тоже никак не удается увидеть, довольствуюсь тем, что есть. Или, правильнее сказать — наслаждаюсь. Его волосы похожи на зеркало, его ноги…
— Да.
— Ты переспишь со Стюартом?
— Да.
— Зачем?
— За углом. От скуки. По твоей просьбе. И по его просьбе.
— Почему ты не отказываешь? Ты никогда не отвечал на подобное предложение отказом.
— А какой смысл хранить себя запечатанным в сейфе под цифровым замком? От жадности? У меня ее нет. От целомудрия? Что это? — он жутковато рассмеялся. — Знаю, что ты скажешь. Есть обет. После принятия я нарушил его лишь раз. Понадобится — нарушу во второй раз. Но при условии, что ты придешь к Мануэлю вместо меня. Побудешь с ним. И побудешь мной. Потом я вернусь и сожру его боль.
— Не нужно ни с кем спать. Я лишь проверил. Ты не изменился, я могу быть спокойным. Но иногда я предпочел бы не понимать тебя, Юлиус. И не вникать в столь сложные процессы в твоей дурьей башке.
— Иногда, но не сегодня, — ладонь Демона зарылась в пышноволосый затылок, поворачивая брата для поцелуя. Сообразив, что за этим последует мое разоблачение и четвертование, я сдал норматив по спринтерскому бегу к лифту.
========== 16. Бегство ==========
Отдышался без опаски после того, как убедился, что лифт привез меня на первый этаж, а не в шахту или рудники преисподней. Добрел до палаты на полусогнутых. Щеки давно сгорели к хренам, пылают лоб и уши. Мои командиры — не люди и не перевертыши, а какие-то неизвестные науке сильнодействующие грибы. У меня наступила передозировка. Голая эйфория и начальная стадия галлюцинаций. Необдуманные слова о соборе Аркада беру обратно, иконы висят там не зря. Моя новая религия предполагает наличие Бога и Сатаны. Ну вот… я только что повстречал обоих. Аминь.
Я вернулся в койку. Трогаю нервными руками не сходящую с лица улыбку дебила. Я увидел их. Легендарных братьев, сыновей демона. Их умы заняты мной. А Бальтазар… солгал мне о своем давнишнем напарнике. Подумать только. С кем он встречался. Они, не сговариваясь, описали свои отношения одним и тем же словом. Почему? Охотно верю, что со стороны командира это был секс без чувств. А со стороны Бэла?
Меня снова побеспокоили. Незабвенный небритый санитар пришел без столика, но с большой спортивной сумкой, будто собираясь в отпуск, мягкие туфли сменил на армейские сапоги, а угрюмость — на молчаливое топтание и загадочную жестикуляцию.
— Можно вслух? Словами, — я лениво потянулся и зевнул. На кой-черт он пришел, прерывает кайф, а я только начал привыкать к запретным удовольствиям. И глаза у него странноватые. Может быть, укуренные? То желтые, то зеленые. Так… дышим глубже.
Услужливое сознание опомнилось и подбросило цитату.
«Мой брат работает в земной больнице санитаром. Недолго, но я успел насмотреться».
— Как вас зовут? — я постарался не выдать свое волнение, хотя кровать громко заскрипела.
— Нэйтан, — он волшебным образом потерял голландский акцент. И широко улыбнулся. Боже мой, я знаю эту улыбку, похожие губы дарили мне ее десятки раз. — Нэйтан Локхорст. Кое-кто попросил присмотреть за тобой.
Он вытащил из сумки две хорошо запечатанные черные коробки с эмблемами корпорации, они пахли свежей типографской краской. Сбоку я нашел наклейки со штампами складов Гонолулу.
