От столкновения со сгустком тьмы меня пришило мгновенной болью, как от ста тысяч вольт электрошока, сознание тотчас же попрощалось со мной и отвалилось. Всё, что я ощутил в секунду перед соприкосновением — как сотрясается земля. То есть не земля, то было тело, в нем с оглушительным грохотом закрывались сердечные клапаны, выталкивая кровь дальше, в желудочки и в артерию. Мне показалось, что я обнимаю этот клапан невесомыми бессильными руками, и он забирает меня, вышвыривая вместе со всеми клетками в горячее кровяное русло…
========== 17. Теракт ==========
Проснулся. Весь мокрый, как всегда. Несколько минут вспоминал, почему я в самолете, ощупал мягкое сиденье и убедился, что лечу в Гонолулу заказным рейсом без пересадки в Сан-Франциско. Стюардесса принесла крепкий кофе, я выпил его залпом, не чувствуя ни вкуса, ни аромата. Вывернул карманы, оттуда выпал мобильный, я вспомнил, что забыл его выключить.
На экране высветились два пропущенных вызова с неизвестного номера. Я зачем-то решил непременно перезвонить, но сеть в небесах не ловила. Стюардесса вернулась, заметила и чуть не отобрала телефон. До посадки восемь-девять часов, а я в истерике, ржу, как полоумный. Мной ненавязчиво заинтересовалась бортовая охрана. На свою беду я доверху начинен оружием и баночками с психотропным препаратом: сумка, переданная Нэйтаном, ломилась от разнообразных улик. Нужна срочная импровизация. И новая голова. Старую продам за 42 доллара, торг уместен.
Я нажал на кнопку вызова персонала, хотя стюардесса стояла в соседнем проходе. С кислой миной, которую не могла перебить дежурная улыбка, она протиснулась между пустыми креслами, желая попасть ко мне быстрее, за что и поплатилась. Я быстро прочитал имя на ее криво висящем бейдже и вытянул SIG-Sauer P226 с неестественно длинным дулом. Да, на этот раз меня снабдили глушителями, и я привинтил их заранее. Голос не отрепетирован, импровизация, мать ее.
— Оставайтесь на своих местах. Этот самолет захвачен. В заложники я беру… вас, мадам, — и я схватил за грудки стюардессу Лайонеллу Хьюз. — Я не собираюсь взрывать наших уважаемых обделавшихся пассажиров или менять курс на Вашингтон и грабить государственное казначейство. Я всего лишь хочу, чтоб мы полетели немножко быстрее. Передайте пилотам. У меня все.
Пассажиры подняли меня на смех. Пришлось встать из кресла и продемонстрировать пистолет всем без исключения обитателям салона бизнес-класса. Смех поутих, большинство лиц вытянулось, две нервные мамаши поспешили развернуть своих раскормленных детей мордами в иллюминаторы, а какая-то необъятная дама бальзаковского возраста тонко заверещала:
— Боже мой, я ведь не застрахована!
— Успокойте своих визгливых клиентов. Вперед, смелее. Это ваша обязанность, в конце концов, — я подтолкнул миссис Хьюз к плачущей толстухе.
— Чем прикажете их успокаивать? — прошипела Лайонелла, пятясь обратно под дуло.
— Спиртным, — я ободряюще ударил прикладом пистолета по ее заднице, плотно обтянутой форменной юбкой. — Несите все, что есть, и угощайте бесплатно. И доложите уже пилотам, что мы должны увеличить штатную скорость вдвое.
— Вы в своем уме?! — она сорвалась в крик, и я пристукнул ее посильнее.
— Тихо. Повинуйтесь. Пусть сообщат диспетчерам, что выполняют требования террориста, и запросят воздушный коридор до самого острова Оаху.
— Вас посадят, вы не успеете на землю одной ногой ступить.
— Что из моих слов вам было непонятным? — я развеселился и приобнял ее свободной рукой. — Могу повторить по-французски, ма шерри. Валите уже.
Она ушла, и я снова попытался набрать незнакомый номер. А чтоб бортовые охранники не спали и не зря ели свой хлеб с арахисовым маслом, я взял одного из них в заложники, усадил рядом, пристегнув к сиденью, и надел на него вместо кляпа кислородную маску. Разгерметизации салона не было и не предвидится, я просто развлекаюсь.
Верхом на тележке с крепкими напитками приехал неопрятный стюард со съехавшим на спину галстуком, надеюсь, его не уволят за нарушение дресс-кода. Вскоре после того, как воздух в салоне стал напоминать атмосферу в придорожной пивнушке после полуночи, засветилось красное табло «пристегнуть ремни», и нас хорошенько тряхнуло. Молодцы, ребята, не обманули, скорость заметно подросла. А насчет проблем после приземления… есть у меня кое-какие соображения.
Лайонелла вернулась через три часа, когда мы начали снижение, ее заметно шатало. Судя по амбре, она не отказалась пригубить отборного шотландского виски.
— Вы довольны? — спросила она, громко икнув.
— Ага, всю жизнь мечтал прокатиться на семисотместном аэротакси. Мадам, упадите где-нибудь, скоро посадка. Упадите рядом! Не надо на меня ложиться, у вас ревнивый муж, да и я не свободен.
Пьяные женщины так противны… я оттолкнул ее, стараясь не задеть уснувшего охранника. Да, если человек устает на работе, даже кислородная маска не помеха крепкому здоровому сну.
— Откуда вы знаете, что у меня ревнивый муж? — она свалилась в проходе, я видел только задранную ногу в белом чулке и синей туфле. Брр, что за убогое сочетание.
