На широких городских улицах шли бои между правительственными войсками и сопротивлением. Противоборствующие стороны легко можно было отличить по внешнему виду. Регулярная армия носила выхолощенную, но практичную форму, похожую на футуристичный доспех. Повстанцы носили преимущественно гражданскую одежду с отдельными элементами защитной экипировки. Были среди восставших и группы в военной форме, они выглядели серьёзнее и опытнее, использовали грамотную тактику и явно состояли из бывших военных.
Повсюду слышались взрывы и короткие очереди. Земля горела, многоэтажные дома полыхали подобно факелам. Задымлённые кварталы рассекали трассеры, бетонные коробки взрывались от артиллерийских ударов. Кричали солдаты с обеих сторон.
Всё изменилось в одну минуту.
В ад высадились человекоподобные машины. Они десантировались с дронов. Роботы цеплялись за выступы на израненных фасадах. Сверкали красными линзами, выискивая повстанцев в дыму.
Повстанцы давали решительный отпор. Судя по всему, они уже сталкивались в бою с андроидами. Обычные пули отскакивали от бронированных корпусов роботов или въедались на миллиметры, но не могли пробить прочные пластины.
Бойцы сопротивления закидывали машины стеклянными бутылками с едкой смесью, обстреливали пейнтбольными ружьями, чтобы залить сенсоры краской. Меткие ракетные выстрелы быстро выводили механического врага из строя.
Но машины превосходили числом и огневой мощью. Они наскакивали на ополченцев и не знали пощады. Их зазубренные конечности крутились, как лопасти вертолётов, разрубая людей в ближнем бою. Встроенные турели рассекали ряды восставших, тяжёлыми бронебойными снарядами пробивали бетонные укрытия.
Очень скоро сопротивление было подавлено и добито.
Картина сменилась, и проектор показал барьер. Огромное зеркало из невиданного материала терялось в небесах и растягивалось вдоль лесов и полей. С отдалением камеры барьер замыкался.
Появилась трёхмерная карта мира. Огромная страна оказалась гораздо меньше привычных для Гурова размеров. Примерно от западной границы до Забайкалья с немного урезанной южной частью. Барьер засветился красной линией и окружил всю территорию.
— Неужели нет никакой связи с остальным миром? А как же спутники? — Антон всё ещё не мог поверить в увиденное.
— Работают, но в ограниченном режиме. Все они принадлежат государству, толку от них немного. Когда-то у моей компании были свои спутники, сейчас у меня нет к ним доступа. Я даже не знаю, сохранилась ли моя компания. Одному богу известно, что там сейчас за барьером, — сказал Том. — Я не раз пытался связаться с другими странами, всё тщетно. Если бы у меня была возможность вылететь на орбиту и пересечь барьер там, я бы так и поступил. Но, к слову, не уверен, что в остальном мире дела идут лучше.
В зале возникла новая проекция — пролёт над городом.
Гуров узнал улицы Москвы. Некоторые районы были разрушены и, казалось, никто не собирался их восстанавливать. На окраинах чернели ещё более гротескные руины. В то же время облагороженный центр контрастировал и выглядел ещё лучше, чем в памяти Гурова. Повсюду летали дроны и воздушный транспорт. По улицам расхаживали хорошо одетые люди. Кварталы были засажены зеленью, то и дело в глаза бросались аллеи, парки, фонтаны. С домов и вдоль проспектов свисали красные знамёна с символом руки, сжимающей молот.
Проектор выключился. Фердинанд вернул свою изначальную форму.
— Это лишь малая часть всего, что у меня есть. Остальное дам посмотреть перед сном.
— Москвичи, я смотрю, живут как в раю? — усмехнулся Антон.
— Так могло показаться, на деле они такие же рабы — кнехты, — ответил Том.
— А что это за знамёна? Похожи на коммунистические, — придирчиво сказал Гуров.
— Это символ твёрдой руки, которой, по мнению Вождя, всегда так не хватало народу. Она сжимает молоток судьи, что символизирует идеальную систему правосудия.
— Да ладно, — усмехнулся Е. — И какая же она, эта система правосудия?
— Её нет. Я называю это упреждением и наказанием. Зенон вычисляет человека, и его тут же наказывают, даже если он ничего не успел сделать. Как именно я пока не разобрался, потому что тюрьма в стране всего одна. Это говорит о низком уровне преступности. Видимо, наказание действительно суровое. Есть определённый свод законов и список того, чего кнехтам делать нельзя. В целом, если один кнехт убьёт другого, это не будет большим преступлением. Другое дело, если он сделает что-нибудь плохое или даже плохо подумает в сторону элит.
— С ваших же слов при мировом правительстве Зенон работал так же, — ехидно заметил Е. — Он читает мысли?
— Нет, напрямую не читает. Просчитывает немыслимое количество алгоритмов. Когда вычислительные мощности близятся к бесконечности, возможно всё. Если кому-то интересен принцип его работы, можете изучить статьи про развитие резонансного метода беспроводной передачи электроэнергии и сплавы для полупроводников, открытые ещё два века назад. Информацию можете взять у Фердинанда.
— Всегда мечтал, — Е закатил глаза. — Бред собачий, как по мне, но звучит убедительно.
