— Всего лишь троих, — хмуро отозвался Серега. — Нам еще везет, что мы живы и продолжаем путь.
— Ты прав, но если мы будем так терять людей, то к Цитадели ты придешь один, — заметил Лодий.
Позади послышалось натужное сиплое дыхание. Серега обернулся и увидел Леха Шустрика.
— Мы должны его похоронить, — сказал он.
— И сделаем сегодня привал. На вершине холма. После всего что мы тут пережили, надо отдохнуть и прийти в себя, — предложил Одинцов.
— Ты считаешь это разумным? — поинтересовался Лодий. — Не появятся ли здесь новые твари, привлеченные запахом свежей крови.
— Думаю, что нам это не грозит. Дважды снаряд в одну и ту же воронку не падает. На всякий случай будем нести вахту. Часа три роздыха, после чего продолжим путь, — возразил ему Серега.
— Как скажешь, командир, — сказал Лодий.
— Надо похоронить Старика.
— Я займусь этим, — произнес Лех Шустрик.
Он тут же организовал похоронную команду, в которую определил Жара и Бобра. Когда яма была готова, они попрощались с Бертом Рукером, положили тело в землю и засыпали его. Камней поблизости они не обнаружили, завалить могилу было нечем. Тогда Лех Шустрик предложил использовать броневепря, на котором передвигался Старик и использовать его в качестве надгробного камня.
Крушила подогнал робота к могиле, остановил его и спрыгнул на землю. Перевернуть броневепря на могилу оказалось делом нелегким, но вскоре они и с этим справились. Теперь оставалось надеяться, что хищники не смогут подвинуть робота и раскопать могилу. В любом случае, они сделали все что могли.
Одинцов поднялся на холм, упал возле своего робота и растянулся на траве. Он не успел назначить дозорных. Событие последних часов изрядно вымотали его, и он обо всем забыл. Единственное что волновало его теперь, это улечься куда-нибудь, расслабиться и закрыть глаза. И не видеть повсюду трупы страшных хищников, которые теперь выглядели жалко и нелепо, словно сломанные игрушки.
ГЛАВА 16
ЗАВОД
Четыре дня пути заняла дорога до Завода. Четыре дня непрерывной скачки, словно они убегали от кого-то, спасали свою жизнь. На ночь делали привал и поочередно несли дежурство, следя за теменью. Но ни разу после стычки с котейросами, никто на них не напал, словно мир вокруг них вымер, или наполнился слухом о том, что по Пустоши передвигаются очень опасные хищники, связываться с которыми, обречь себя на гибель.
Дважды они видели большие караваны, идущие на север к границе, но ни разу не приблизились к ним, опасались быть узнанными. В свою очередь никто из караванов не заинтересовался группой Механиков, направляющихся вглубь Железных земель. Вероятно, их принимали за отряд, отправленный на пополнение запасов оружия и продовольствия.
Раз в три месяца подобные рейды совершались одной из баз, только помимо группы охраны на броневепрях, которых кстати называли оцелосы, отправляли еще два-три автомобиля, бронированных джипа с пулеметами для отпугивания котейросов и прочей швали, обитающей на Пустоши.
На Заводах эти джипы грузились под самую завязку и выезжали в обратный путь, иногда группа Механиков оставалась до следующей экспедиции на Заводе, а их заменяли новобранцы, которые направлялись к месту прохождения службы. Специально для таких отдыхающих на Заводах были организованы центры развлечений — "гейм-парки", в которых уставшие от тяжелой службы на границе Механики отрывались по полной. Три-четыре недели сплошной пьянки, доступных женщин и виртуальных аттракционов. О последнем пункте обязательной программы отпуска Хакус особо не распространялся, но Серега взял себе на заметку. В его родном мире никаких виртуальных аттракционов еще не было, не считать же стереокино, ставшее за последние годы очень модным, за таковое.
***
К исходу третьего дня Пустошь неожиданно кончилась. Ничего особенного не произошло и пейзаж вокруг никак не изменился, но Хакус сообщил, что они покинули Пустошь, и теперь можно идти напрямик через лес. Фаза изменений заканчивается, да к тому же они прошли эпицентр и теперь это не опасно.
Одинцов решил, что проводнику виднее. К тому же он себя отважно повел во время битвы с котейросами, у него не было основания ему не доверять. Джеро хмурился, ему не нравилось решение командира, но вслух ничего не сказал. Приказы командира обсуждению не подлежат.
Лес встретил их недружелюбно. Густо заросший, мрачный он обнял их со всех сторон, заключая в свои объятья — тюрьму. Спустя несколько часов езды по зигзагообразной тропе, петляющей между зарослями деревьев, у Сереги начали развиваться параноидальные мысли, что они навсегда обречены блуждать среди этой глухой чащи, им никогда не выбраться отсюда. Судя по мрачным лицам товарищей, подобные мысли посещали и их.