Серега резко обернулся вокруг себя, обозревая поле битвы. Соратники отчаянно сражались с котейросами. Он увидел, как Лех Шустрик чуть было не оказался насажен на лапу твари, но в последний момент увернулся от смертельного выпада и разрубил морду хищника. Джеро отступал под натиском двух огромных тварей, которые не давали ему роздыху, непрестанно атакуя его с разных сторон. Сколько он еще продержится, прежде чем силы иссякнут, или он не пропустит один из ударов. Крушила кружился по склону холма, уворачиваясь от ударов и сам нанося их. На глазах Одинцова он зарубил одну из кошек, но и сам получил сильный удар хвостом-булавой в грудину, отлетел на несколько метров и затих. Неужели погиб? Мелькнула мысль. Берт Рукер яростно бился с котейросом, который метался вокруг него, пробуя дотянуться до человека с разных сторон. Старик веселился, битва наполняла его сердце восторгом. Бобер на пару с Жаром, прижавшись спина к спине, вели неравный бой с тремя хищниками. Хуже всех досталось Лодию. Против него оказалось сразу три зверя. Он метался между ними, уходя от смертельных выпадов кинжальных лап и тяжелых хвостов. Долго он так не продержится.
Серега метнулся было ему на выручку, но тут увидел, как из-за спины броневепря показался Хакус с автоматом в руках. Рано Одинцов поставил на нем крест. Механик бежал вниз с холма на выручку Лодию. За несколько шагов до места схватки, он остановился, опустился на одно колено, упер приклад автомата в плечо и стал бить короткими очередями.
Покатилась по траве с разожженной свинцом головой первая тварь. Лодий воспрял духом. Осталось всего два зверя, но и тут Хакус помог ему — прикончил еще одного котейроса и открыл огонь по последней твари, донимавшей Лодия. Свинцовые осы жалили шкуру зверя, и он обезумел. Потеряв интерес к прежнему противнику, он резко развернулся и прыжками бросился к человеку с автоматом.
Руки Хакуса задрожали, когда он увидел приближающуюся смерть в шкуре разъяренного хищника. Когда он спускался вниз по холму, ему казалось, что это единственно правильный поступок. Он не может поступить по-другому. Он тоже должен внести свою лепту в бой. И пусть он никогда не держал в руках меч, и от него с клинком в руках на поле битвы будет мало толку, но вот стрелять из автомата он умеет. Он был рожден с автоматом в руках. И в этом он может помочь чужакам. Еще некоторое время назад он считал их своими врагами, и все бы отдал, за случай расправиться с ними, а теперь он сам вызывался оборонять их.
Но вот смерть большими прыжками приближалась к нему. Хакус на мгновение представил, как оказывается в лапах котейроса, и дрогнул душой и сердцем. У него еще была возможность убить тварь. Он все еще сжимал автомат в руках, и в обойме было полно патронов, но руки объяла дрожь, которая не позволяла прицелиться. Но он все равно открыл огонь, пусть пули и уходили в пустоту, в молоко, как говорили на стрельбах, но оставалась надежда, что хотя бы одна случайно попадет в животное и остановит его бег.
На глазах Одинцова разворачивалась трагедия. Как бы цинично это не звучало, можно было потерять любого человека из Волчьего отряда, хотя эта потеря потом и окажется невосполнимой, и станет болезненной для всех них. Но потерять Механика, это провалить всю миссию. Без него они не смогут найти дорогу к Заводу и проникнуть в него, без него они не попадут в Цитадель. Значит, гибель друзей окажется бессмысленной. А он уже многих потерял. Вихрь, Верман Сердитый, Карусель — их жизни были положены на алтарь их похода. Во имя избавления Срединного мира от ига магиков. И если сейчас котейрос растерзает Хакуса, получается они погибли зря.
Серега завыл от злости и отчаянья и бросился твари наперерез. Он понимал, что не успевает. Хищник двигался слишком быстро. Но он выжимал из себя последние крохи сил, чтобы успеть, рвал сухожилия, надрывал сердце, но стремился вперед. Он прыгнул одновременно с тварью, взмахнул мечом, понимая, что все-таки чуть-чуть опоздал, и рубанул. Клинок рассек воздух и ударил в спину зверя, отрубая ему хвост. Одновременно с этим затарахтел автомат, посылая пули в хаотичный полет. Ослепленная болью тварь дернулась, попыталась обернуться, чтобы разглядеть, кто посмел покуситься на нее, и словила две пули, разнесшие ее голову в кровавую пыль. Но одновременно с этим Серега словил случайную пулю. Она ударила ему в грудь, сбивая на землю. Вторая пуля впилась в правое плечо. Третья ударила в лезвие меча, выбивая его из ослабевших рук Сереги.
Одинцов упал на землю и покатился по траве, гася скорость. Лодий уже бежал к нему на встречу, позабыв о сражающихся друзьях. Сейчас самое главное спасти командира, плескалась единственная мысль в его глазах.
Рухнув на колени перед Одинцовым, Лодий стал ощупывать его рану на груди, не обращая внимания на простреленное плечо.