-- И я осталась одна. Наверное, меня спасла та сверхурочная работа в убежище, я проводила намного меньше времени в доме и не дышала плесенью. Мне надо было найти другое жильё. Один парень в убежище услышал эту историю и предложил мне комнату в церкви. Здесь неподалеку. Я с благодарностью приняла его помощь. Моего брата выписали, и он стал жить со мной. Он на койке, я на полу. А потом, через полтора дня, пришли они.
-- Барыги?
Она кивнула.
-- Они напали на церковь. Их было девять или десять человек. Нас было больше, но у них было оружие, и они застали нас врасплох. Один из них бросил в окно коктейль Молотова. Там были другие семьи, семьи с детьми, так что я схватила огнетушитель и попыталась предотвратить пожар. Поливала всё вокруг... Я не могла его погасить, не хотела разнести пламя, поэтому просто поливала вокруг огнетушителем, и изолировала пламя, как-то так.
Она покачала головой.
-- Они ворвались в двери и стали нападать на людей, один из них схватил моего брата, и я... Я запаниковала. Я попыталась отогнать их пеной из огнетушителя. Но не смогла, а другие приближались, так что я бросила его и сбежала через разбитое окно, в которое бросили бутылку. Когда через час я вернулась, там уже были пожарные, полиция и скорая. Пропал только мой брат. Остальные были на месте, но сильно пострадали. Раненые, избитые или с ожогами. А Деррик, который пригласил меня там пожить...
Она осеклась и остановилась, отвернувшись, чтобы мне не было видно её лицо.
Я терпеливо ждала. Когда она повернулась обратно, и снова зашагала дальше, я осторожно спросила:
-- Он погиб?
Она покачала головой и тихо сказала:
-- Они порезали его разбитой бутылкой. Врачи сказали, что его нагнули и засунули её в... Теперь у него будет кишечная трубка с пакетом на всю жизнь. И, возможно, он теперь никогда не сможет ходить. Понимаешь?
-- Думаю, да.
Не то чтобы я хотела это понимать.
-- Я не о том, что они сделали, понимаешь, что я хочу сказать об этих гнидах, об этих... у меня слов нет сказать, как я их ненавижу. Боже мой!
-- Продолжай, -- подтолкнула я её.
-- Я тебя не знаю. Я почти ничего о тебе не слышала. Были слухи, что ты участвовала в каком-то ограблении банка, в то время, когда у меня были экзамены...
-- Да, это была я.
-- Я не знаю, как ты работаешь. Не знаю, какие у тебя методы, если не считать того, что только что увидела. Но хочу, чтобы ты знала, что я всегда считала себя пацифисткой. Я никогда не дралась, всегда заступалась за людей и пыталась смотреть на вещи с позиции другой стороны, быть честной, никогда не делать никому больно, даже словами.
-- Ясно. -- Когда она в последний раз спала? Мне стало трудно следить за её потоком мыслей.
-- Так что я подумала, что когда я попрошу тебя сделать им плохо, то я имею в виду немного большее, чем просто "плохо". Устрой им полный пиздец. Пусть получат столько, сколько заслуживают, а потом ещё в два раза больше. В три раза, просто... просто чтобы...
Она опять замолчала, захлебнувшись словами.
В роли Тейлор у меня были определенные проблемы с поддержанием разговора. Как же мне вести себя в роли Рой? Что было уместно, чего от меня ожидали? Я пока не знала.
Я положила ей руку на плечо, и она вздрогнула. Я убрала руку и сказала, взвешивая каждое слово:
-- Поверь мне, я с ними разберусь.
Она посмотрела на меня, и я слегка кивнула.
-- Боже мой, -- пробормотала она.
-- Расскажи мне побольше о них и о своём брате -- что угодно, что поможет мне его узнать.
Она дёрнулась, как будто её разбудили ото сна. Затем достала из кармана и дала мне сложенную фотографию. Было трудно определить, сколько лет пареньку на ней. Он был худой -- скорее всего, в том возрасте, когда юноши настолько быстро растут вверх, что не успевают расти в стороны. У него были большие голубые глаза и вздёрнутый нос. На лице не было растительности, а тёмные волосы на голове острыми прядками торчали во все стороны. Кажется, как и многие парни, он не знал, как укладывать волосы. Он не обращал внимания на то, как выглядит сзади или со стороны, а вместо этого больше внимания, чем нужно, уделял тем частям, что видел в зеркале.
Это с равным успехом мог быть и рослый одиннадцатилетка, и шестнадцатилетний парень, выглядевший моложе своих лет.
-- Брайс? -- спросила я.
Она кивнула.
-- Брайс Кайли
-- Есть ли вероятность, что он от них сбежал?
-- Нет. Я проверила все возможные места. У друзей, и наш старый дом -- то, что от него осталось. Заходила в больницу, где лежат мама с папой, и медсёстры сказали, что не видели его.
-- Как давно он пропал?
-- Два дня назад.
Я кивнула. Я смутно помнила, что именно через сорок восемь часов полиция считает пропавших без вести практически погибшими. Это не означало, что мне не стоило пытаться его найти. Но это также значило, что я буду чувствовать себя менее виноватой, если до начала поисков разберусь с делами на своей территории.
-- Ты разглядела людей, которые его забрали?
-- Некоторых. Того, который был ближе всех ко мне, белый, толстый, и у него ещё была такая лохматая борода, как у дикаря, знаешь? Ну, она торчит во все стороны, нестриженая...
