Её нападение означало нападение и всех остальных членов Бойни Номер Девять. Обескураживающе, но вполне возможно. В этой форме он был практически неуязвим. Оставались немногие, кто мог его достать. Ожог. Сибирь. Краулер. Был ещё Топорылый, настоящее пугало для кейпов. За исключением Топорылого, остальные едва ли смогут нанести ему серьезный урон, если только он не будет обездвижен.
Его больше беспокоили члены Девятки, которых он сам не смог бы одолеть. Сибирь была неприкасаема, несдвигаемый объект, неуязвимая в большей степени, чем даже Александрия. Даже если он мог нанести урон Краулеру, он не стал бы этого делать. Насчет Манекена он не был уверен. Он знал, что чокнутый Технарь заключил себя в почти неуничтожимую оболочку. Каким бы сильным ни был Крюковолк, он понимал, что остаётся некоторая вероятность, что любой из них может прикончить его или дать возможность сделать это остальным.
Он напряженно думал. Кто ещё? Джек Остряк был мозговым центром и лидером. Сам по себе не опасен. Птица-Хрусталь не могла ему повредить, он был почти уверен.
Ампутация. Тёмная лошадка, её возможности были наименее предсказуемыми. Так часто бывало с Технарями.
Он пересёк комнату, подошёл к окнам и выглянул наружу на квартал, окружавший базу Избранников. Осколки стекла все еще сыпались с неба, сверкая в оранжево-фиолетовом свете заходящего солнца. Всюду, куда ни глянь, окна были разбиты, проемы зияли пустотой. Ветровые стекла машин, уличные фонари и светофоры -- пострадало всё, а окружающие поверхности из дерева, металла и пластика были испещрены царапинами и порезами, нанесенными острыми осколками.
Внезапно осколки стекла, разбросанные по комнате, ожили и зашевелились, указывая остриём вверх. Он уделил этому секунду внимания и вновь обратился к миру снаружи, надеясь увидеть своих противников хотя бы мельком, хотя бы одну подсказку об их местоположении.
-- Цикада! -- позвал он. -- Ты как, жива?
Он услышал позади звук движения и развернулся. Она опасливо шарила по ковру стеклянных осколков в поисках своей искусственной гортани. Она отыскала её и прижала цилиндр к горлу:
-- Жива.
-- Ты говорила, что что-то не так. Что ты заметила?
-- Звук. Стекло пело. И до сих пор поёт. -- Она указала на стену. Крюковолк проследовал взглядом -- она указывала в направлении здания через улицу.
В ушах у него звенело, но он сомневался, что мог услышать тот звук. Должно быть, это инфразвук или что-то в этом роде, раз Цикада заметила его своей силой.
-- Тогда ты идешь со мной. Менья, Штормтигр, оставляю на вас моих Избранников. Посмотрите, может ли Отала помочь.
-- Есть, -- сказала Менья. Там, где её кожу пронзили осколки, сбегали тонкие струйки крови, но больше ущерба не было. Она нагнулась и подняла Штормтигра на руки.
Раздав приказы, Крюковолк переместил большую часть своей плоти в концентрированную точку внутри своего "ядра", и почувствовал себя более живым, пока металл распространялся в стороны. На месте остались только его глаза, погружённые в углубления за щитом из мелькающих лезвий. Он плохо видел, пока лезвия не вошли в ритм, двигаясь быстрее, чем веки на глазах при моргании.
Он выпрыгнул из окна с третьего этажа. Когда он коснулся земли, его тело уже было скорее в жидком состоянии, чем в твёрдом. Клинки, лезвия, крючья и другие изогнутые металлические предметы выдвинулись из тела, поглощая силу удара.
Он подобрался, приняв свою излюбленную четвероногую форму. Глянув вверх, он создал длинное копье, торчащее между "лопаток". Цикада прыгнула и, ухватившись за него, заскользила по штырю вниз. У земли она легко отпрыгнула в сторону, приземлившись подле него и подскользнувшись на земле, усыпанной стеклом. Она недовольно взглянула на землю, и подняла ногу, чтобы осмотреть подошву ботинка. Осколки вонзились в подошву.
Он бы попросил её не обращать внимания, но не мог говорить. Вообще-то и она не могла.
Цикада показала направление, и он двинулся вперёд, она прямо за ним. Когда он двигался, он не столько передвигал конечности, как казалось на первый взгляд, сколько втягивал и отращивал металлические выступы. Сотни новых частей, вырастающих на секунду, чтобы создать впечатление движущихся мускулов, непрерывных форм, там, где их не было и в помине. Только остов, металлические стержни, составлявшие конечности от плеч и бёдер до колен, двигались на самом деле, без вытягивания и сжатия.
Стеклянные осколки поднялись с земли и собралось в экран, висящий в воздухе. Он пробил его передней конечностью. Взлетел ещё один барьер, уже толще, он пробился и через него. Осколки продолжали формировать десятки, даже сотни, новых барьеров. Он быстро обнаружил, что ударами не получится быстро расчистить дорогу.
Она виднелась сквозь мешанину десятков грязных и мокрых стеклянных барьеров. Птица-Хрусталь. Ближневосточная чурка, насколько он помнил, и насколько мог сейчас различить цвет её кожи. Верхняя часть её головы была покрыта шлемом из цветного стекла, тело окутывало струящееся одеяние, созданное из тонких, словно чешуйки, осколков.
