-- А теперь остались только мы с тобой, -- сказала Птица-Хрусталь. Она отряхнула с себя пыль, не обращая никакого внимания на острые грани стекла, составлявшего её одеяние. -- И мы поговорим.
-- Думаю, лучше я тебя убью, -- прорычал Крюковолк.
-- Что за спешка? С каждой минутой задержки увеличиваются шансы на появление подкрепления. Твои Штормтигр, Отала, Менья, все они смогли бы чем-нибудь тебе помочь. В твоих интересах затянуть бой.
-- Вот только я более чем способен прикончить тебя и в одиночку.
-- Возможно.
Он изменил свою форму, снова становясь на четыре конечности. Выглядело не очень, но он создал две заострённые конечности, торчащие из лопаток, как жала скорпионов.
-- О, вот так-то лучше, -- сказала она, -- но ты всё еще слишком привязан к стереотипам. Зачем тебе вообще ноги?
-- Этого хватает.
Он бросился вперед. Она отскочила в сторону и, практически перелетела через улицу в дом напротив. Она левитировала себя с помощью стекла на собственном костюме.
С нового места она сказала:
-- Я тебе говорила, что у меня есть соображения насчет того, что движет тобой. И, думаю, я тебя понимаю. Джек такое поощряет, кстати говоря. Понимать свои цели, будь то жертвы или потенциальные новобранцы. У него есть чему поучиться. Я считаю тебя, Крюковолк, прирожденным воином.
Он прыгнул ещё раз, направив оба когтя в её сторону, и сразу же нанёс ещё два удара острыми конечностями. Она увернулась от всех трёх ударов и раскинула под ним ковёр стекла, когда он прыгнул. Он приземлился и поскользнулся на нем, словно по рассыпанным шарикам, заваливаясь на сторону, и она обрушила на него волну стеклянных осколков, опять отбрасывая его подальше, через улицу.
Он остановился, чтобы втянуть голову и плечи обратно внутрь ядра. Волна стекла чуть не пробила голову его металлического каркаса. Голову, скрывавшую опасно уязвимую плоть.
"Прирожденный воин", -- сказала она. Временами и он думал, что родился не в ту эпоху. Будь он рождён во времена расцвета Рима, Крестовых походов или любой из великих войн, в эпоху, когда ещё ценились доблесть и воинская честь, думал он, то стал бы знаменитым воином, грозой полей сражений. Такая жизнь была бы в его вкусе, а сейчас? Даже с суперсилами он был не так уж знаменит. Люди со склонностью к жестокости и жаждой крови просто не преуспевали.
-- Только я не могу понять, -- она сделала паузу, запрыгивая на крышу четырехэтажного здания, и повысила голос, чтобы её было слышно снизу, -- ради чего ты возишься с этими своими Избранниками.
Он не мог ответить, и просто карабкался по стене здания. Он одолел три четверти пути вверх, когда она спрыгнула вниз и спланировала на тротуар на противоположной стороне улицы. Всё время держит дистанцию.
Внезапный порыв ветра подхватил её, погасил горизонтальную скорость. Вихрь швырнул её вниз, жёстко припечатав об землю.
Крюковолк засмеялся бы, если бы мог. Он посмотрел на свою штаб-квартиру и увидел Штормтигра, притаившегося у входной двери и прижимающего окровавленную тряпку к горлу. Штормтигр никогда бы не стал вмешиваться, пытаясь украсть победу у Крюковолка, но был всегда готов поддержать лидера или открыть противника для атаки. Он прицелился поточнее и спрыгнул на улицу перед Птицей-Хрусталь. Она держалась за ногу, лёжа на спине. Видимо, неудачно упала.
Приближаясь к ней, он услышал, что она всё ещё говорит.
-- Ты называешь их Избранниками Фенрира. Я учёная, веришь или нет. Я в курсе, что Фенрир -- это один из зверей, которые начнут Рагнарёк, гибель богов. Фенрир был тем, кто должен убить Одина, Всеотца, повелителя богов. Фенрир был волком. Не похоже на совпадение.
Сокращая дистанцию, он растопырил лезвия, из которых состоял, становясь больше и опаснее.
-- Век меча, век топора. Век ветра, век волка. Мир, в котором нет пощады. Могу поверить, что это твоя цель, твоё истинное стремление. Ты жаждешь ввергнуть этот город во тьму, кровь и пепел, так что выживут только сильные? Ты говоришь своим последователям, что только чистокровные вознесутся на вершину в новом мировом порядке?
Он поставил на неё одну из когтистых лап и почувствовал, как лезвия на подошве лапы впиваются в её плоть. Она не сопротивлялась.
-- Присоединяйся к нам! -- сказала она напряжённо.
Он сформировал голову и рот. Его голос эхом раздавался в металлическом черепе.
-- Ты утверждаешь, что я воин. Зачем мне присоединяться к ничтожным убийцам?
Она сдвинулась, выдыхая предложения между вздохами боли:
-- Это вопрос масштаба. Нам нужны такие, как ты. Бойцы первой линии. Способные сеять смерть истребляя невинных тысячами. Наших врагов. Мы могли бы быть великими воинами.
-- Не интересует.
-- Мы смогли бы устроить твой Рагнарёк скорее, чем любые твои Избранники.
-- Это мои люди. Я от них не отвернусь.
-- Тогда убей меня.
Тонкая улыбка пересекла её лицо, хотя оно и выражало боль. Когда она заговорила снова, предложения были короткими:
