Меня то и дело душат слезы у витрин бутиков, в которых мы с Б. себе что-то когда-либо покупали. Зато с Дантесом очень живо обсуждается литература, пусть он в ней и не смыслит, но схватывает на лету всё про ЛЕФ, циклические и кумулятивные сюжеты, три единства в драме классицизма. Я учу его немецкому языку, он корявенько запоминает местоимения. Дантес варит суп и заставляет меня его есть, потому что «это полезно для здоровья», он размешивает за меня сахар в кофе. Мы спим мирно, без сновидений. Хихикаем на тему куртуазной Франции.
Без сомнения, излюбленная тема для обсуждений – то, через какие муки пришлось нам пройти, сколько препятствий одолеть, чтобы, наконец, быть вместе. То часами переговаривая все подробности, то из суеверного ужаса налагая табу на эти пересуды, мы дрожим спаянными в перекресте пальцами под уже остывшим августовским небом, провожая лето, вступая в осень побитой, едва склеенной парой, мы трясемся от холода под первыми дождями, пряча любимые лица в воротники друг друга, закрывая их от враждебных порывов ветра.
В последний день августа гравер вырежет на серебряном кольце Дантеса, моем подарке, инициалы «A.I.E.», с одной общей буквой на двоих. То же самое было выгравировано на моем медальоне, внутри которого я носила связанные пряди наших волос. Мы обвешивались талисманами, оберегами, письменами, призывавшими убедить нас же самих в долгожданном обладании объектом воздыханий.
Они все писали о нас, так скажет мне Дантес. На саму любую букву. Возьмем хотя бы Ш. Все на «Ш» писали про нашу любовь: от Шекспира до Шуфутинского. И все остальные тоже – тоже о нас.
В автобусе после стажерских полетов Серега, общий друг из нашего отделения, фотографирует меня с Дантесом на мобильный телефон. Мы оба в черных пиджаках, в белоснежных рубашках, Серега смотрит в объектив и радостно кивает головой: «Шикарно, ребята, вы молодцы!» Вернувшись в номер, я включаю компьютер и обрабатываю фотку в каком-то графическом редакторе, потом мы распечатываем ее и ставим в рамку, которую я купила в первый день нашей совместной жизни. Я пришпиливаю ровными печатными к фото два слова: immer zusammen.
Нам удается найти сдающийся в аренду дом, где-то очень далеко от Большого Города, но зато рядом с аэропортом. Он находится в поселке «Черные Сады», у деревни «Заборье», совсем близко к Горе. Надо же, мы будем жить у подножия Горы в каком-то поселке, это так захватывающе. На день сдачи экзамена планируется наш окончательный переезд.
Однако, не все идет гладко. Переехать нам удастся, в рюкзаке прольется солеными чернилами соевый соус, и мы изгваздаем все вещи, будем отстирывать их и пересмеиваться; у нас будет аскетичный набор кухонной утвари; мы будем жаждать скорее въехать в дом, чтобы обрести собственную крышу над головой. Дом – это уже последняя стадия общности. Ложкой дегтя выйдет только начало сентября, когда ни я, ни Дантес не сдадим экзамен, и не станем бортпроводниками.
«Schmerz und Angst», оплатив нашу учебу и заключив с нами договор еще в начале лета, предложит нам временно перейти на иную должность, пока не возобновится набор и не созовут экзаменационную комиссию еще раз. А пока что нас определяют в цех бортпитания. Расфасовывать еду на конвейере.
Известие хлестануло плеткой под коленями. Мы падали все ниже и ниже, хватаясь за клочки облаков, за которые нам оказалось не под силу подняться профессионалами. Мы падали ниже, теперь уже натурально в тартарары, в подземелье пищевых мануфактур, раскинув руки, и по старой привычке делая вид, что это крылья. Фасовать обеды для пассажиров, считать, укладывать, завод, печь, мгновенная заморозка – вот в чем я решила найти себе отныне применение. Пока мы будем там вместе, мечтать о втором наборе и пересдаче экзамена, чтобы, наконец, физически подняться выше всех крыш, шпилей и чужих мнений, под божий свод небесный, рука в руке, вдвоем.
Я осталась работать в цехе бортпитания. В поселке «Черные Сады». Я осталась без средств к существованию и даже без автомобиля, на котором можно было бы добраться до цеха в ночную смену.
– Кристабель, это не для тебя, – тогда же заявил мне И., скачивая mp3 «Yellow river» Джеффа Кристи, – Мне-то ладно, все равно, где деньги зарабатывать, а тебе, у тебя университетское образование, на что ты вообще подписалась, ты не выдержишь, пощади себя.
– Ты недоволен, очевидно? – с сарказмом спросила я его.
– Недоволен. Вообще все получается как-то криво. Но, извини, по-моему, я ничего совсем не соображаю, ничего не чувствую даже, кроме этой щенячьей радости лишь от того, что теперь ты со мной.