Люк Уорнер сидел на краю койки и игрался с тренировочным макетом лазерного пистолета. Те немногие, кто в этот час присутствовали в казарме, в данный момент по большей части спали. Немцу же всё никак не удавалось последовать их примеру из-за тягостных дум. Сперва он вспомнил нападение пришельцев на Гамбург, затем сдачу Канцлера, резню в Берлине, Мюнхене и Кёльне, убийство членов Парламента и наконец захват власти военными. Произошедшее казалось сюжетом некоего жуткого фильма, где каждое последующее происшествие было всё более ужасающим. Оставалось лишь надеяться, что в скором времени не произойдёт что-то ещё страшнее.
«Хотя что может быть хуже? Решение пришельцев полностью аннексировать страну, выслав огромное количество войск?» — боец хотел верить, что это невозможно, но мыслить в таком позитивном ключе становилось всё труднее и труднее.
Однажды он встретил Министра Обороны вживую на каком-то публичном мероприятии, где тот выступил с обращением к населению. И этого не хватало, чтобы понять, что он за человек. Люк разрывался. С одной стороны, очень бы не хотелось, чтобы к власти пришёл очередной диктатор, что уже случалось с Германией в прошлом, причём неоднократно. С другой стороны, помощи ждать было больше неоткуда. Казалось, другим странам попросту начхать на происходящее. — «А что насчёт ООН…» — мужчина осклабился. Для организации, заинтересованной в объединении наций, вели они себя на удивление отстранённо, будто бы и не пытаясь помочь. — «Хотя с чего им это делать? Ничего же не случилось… подумаешь, Германия. Вот если бы под раздачу попала США или Великобритания, то конечно, ООН бы из кожи вон лезли, но это… теперь понимаю, за что командир их презирает.»
— Ты его разорвать пытаешься? — осведомилась появившаяся словно из ниоткуда Мира, как всегда собранная и скрывавшая лицо за капюшоном.
Мужчина вздохнул. — Нет, просто… думаю.
Та в ответ кивнула. — Неудивительно.
Люк похлопал по своей койке. — Тебе не обязательно стоять.
Израильтянка приняла приглашение и уселась рядом с ним.
— Спасибо. Ну так… как дела?
Бывший олимпиец раздражённо откинул свою игрушку, возможно, прервав чей-то сон. — Я в замешательстве, и я зол. В замешательстве по поводу нового Канцлера и зол, что всем прочим похер.
Мира несколько секунд молчала. — Не думаю, что у военных был выбор. Что им ещё было делать по-твоему?
— Не знаю, — признал он. — Понятно, что они сделали то, что должно, но я всё равно беспокоюсь… боюсь, что Хабихт начнёт превышать свои полномочия и выстроит тоталитаризм.
— Не думаю, что до этого дойдёт, — подбодрила она. — Кто-нибудь вмешается и остановит его.
— Кто? — устало протянул Люк. — Всем было плевать раньше. И ничего не изменится. — «По крайней мере она не сказала ООН»…
— Мы, — заявила Мира. — XCOM. Командир не допустит процветания диктатуры, особенно с учётом того, что Хабихт будет работать напрямую с нами.
Боец вздохнул. — А что он сможет сделать-то? Мы по сути отвечаем перед ООН… и что-то я сомневаюсь, что они позволят нам вмешиваться не в своё дело.
— Командир создаёт впечатление человека, которому всё равно на запреты ООН, если они идут вразрез с его желаниями.
— Посмотрим, — отмахнулся он, пожав плечами.
— Мне жаль, что тебе приходится проходить через это, — настолько эмоционально, насколько это было для неё возможно промолвила Мира. — Такого никому не пожелаешь.
— Ну спасибо, — печально, но с лёгкой улыбкой, отозвался Люк.
— Будь уверен, — настаивала она, проявив инициативу и взяв бойца за руку. — Если Хабихт окажется тираном, я лично его прикончу.
Бывший олимпиец не удержался от того, чтобы усмехнуться. — А ты смотрю словами не разбрасываешься… но спасибо, для меня это много значит.
Мира задумчиво посмотрела вдаль. — Давно я этого не делала…
— Не делала чего? — полюбопытствовал Люк.
— Не давала обещаний. Причём обещаний одновременно столь нереальных и при этом серьёзных.
— И тебя это напрягает?
Девушка пожала плечами. — Да, но… нет. Если это связано с тобой, то нет.
Они продолжили сидеть уже молча, наслаждаясь выпавшим моментом идиллии.
***
Цитадель, офис командира
