— Просто ужасно, — поведала Эбби, смотря куда-то вдаль. — Многочисленные повреждения лёгких, груди, сердца… ну это из того, что наиболее важно. Ещё почти полностью отказала рука и нога, но это уже вторично с учётом просто катастрофической потери крови и разрыва альвеол… в общем, я словно реанимировала труп.
— Да, звучит… погано, — согласилась собеседница, старательно скрывающая своё удивление и уважение: услышав, в каком именно состоянии находился Люк, она сразу же пересмотрела своё отношение к его ранению, ранее посчитав, что ситуация несколько раздута. — Хорошо, что Крид вовремя воспользовался наноаптечкой.
— Хорошо, что его вовремя доставили к нам, — устало поправила медик. — На полчаса позже, и он бы погиб в любом случае.
— Так… — продолжила Патриция после небольшой паузы, — как он?
— Я держу его в медицинской коме, — объясняла Эбби, опёршись об стол. — Он точно выживет, но вот уверенности в том, сможет ли он полностью реабилитироваться, нет. Так или иначе, через несколько дней он должен придти в себя, и там уже будет видно.
— А так, чисто гипотетически? Какие могут последствия?
— В худшем случае? — измождённо уточнила девушка, усиленно протирая заспанные глаза. — Такая потеря крови грозит как умственными, так и психическими расстройствами. Более того, у него может накрыться кровеносная и дыхательная система, отчего на любом медосмотре ему заявят, что ему словно лет пятьдесят. Что насчёт повреждённых конечностей… не думаю, что они сильно пострадают, максимум — частичная или полная атрофия нервов.
— Хреново, — мрачно постановила Патриция, хмуро глядя в тарелку.
— Но это в худшем случае, — напомнила Эбби больше самой себе, слегка воспряв духом. — Быть может, всё обойдётся.
— Надеюсь, что так. На его месте я бы наверняка захотела, чтобы меня просто добили.
Медичка пожала плечами. — Люк не вызывает такого впечатления. Как по мне, он просто пожмёт плечами, прямо как я сейчас, и продолжит работать.
Патриция согласно закивала, вспомнив предыдущие беседы с бывшим олимпийцем и, в худшем случае, бывшим бойцом XCOM. — Наверное. Ещё одна из черт его характера, вызывающая уважение.
Эбби вопросительно приподняла бровь. — А что, у него есть черты, вызывающие прямо противоположное?
— Упрямство.
— Но во многом благодаря этому он и жив, — буркнула девушка, слегка улыбнувшись.
— И где он сейчас? В одной из тех палат, где я ещё сама недавно почивала? — полюбопытствовала британка, вновь вернувшись к поглощению пищи.
— Нет, — ответила медик, покачав головой. — Я держу его в отделении интенсивной терапии, постоянно подключённым к системе полного жизнеобеспечения.
— А-а, — протянула британка. — То есть, никаких посетителей?
— Ну как… не в самой комнате, — прояснила Эбби, основательно приложившись к стакану с чаем, — но это не остановило Миру, настоявшую на том, чтобы я хотя бы через окошко разрешила на него посмотреть.
— Так Мира приходила к нему?
— Вот-вот, я сама удивилась, — согласилась медичка, оттенок речи которой стал склоняться к сплетническому. — А я и не знала, что они так близки…
Патриция на миг нахмурилась, а затем улыбнулась. — Значит, ты просто не замечала. Последнее время они прям не разлей вода.
— Правда? Ого… — словно обрадовалась девушка, а затем пожала плечами. — Ну, впрочем, ладно. Быть может, Люк сможет затащить Миру в социум.
— Думаю, это будет зависеть от того, сможет ли он полностью реабилитироваться, — протянула британка. — Ну ладно, раз можно посмотреть на нашего героя хотя бы через окошко, пойду воспользуюсь этим предложением.
— Только внутрь не заходи, — предупредила Эбби ей вслед.
— Не волнуйся, — заверила Патриция, обернувшись через плечо. — Не буду.
***
Цитадель, лазарет
Патриция отстранённо помахала рукой, дабы убедиться, что сенсоры автоматических дверей засекут её. Подождав несколько секунд в пустой комнате ожидания, девушка пожала плечами и направилась в сторону палат. Остановившись у двери с надписью «Отделение интенсивной терапии», британка зашла внутрь.
Внутри было необычайно тихо: единственными различимыми звуками были жужжание приборов, что создавало какой-то жутковатый эффект. Но с точки зрения логики, такая безжизненная атмосфера должна была радовать посетителей, ведь если тут пусто — значит, никто не ранен.
Пройдя немного подальше, девушка обнаружила серию небольших комнат, каждая из которых была оснащена небольшим окном, что позволяло увидеть внутреннее убранство палат. Впрочем, смотреть было особо не на что: помимо аппаратов жизнеобеспечения и источников света, палаты были пусты.
У одной из таких комнат стояла Мира, недвижимо глядя внутрь сквозь окно. Израильтянка выглядела как обычно, за одним исключением: капюшон, что обычно скрывал её изуродованное лицо, был снят.
Если смотреть на девушку сбоку, могло показаться, что она выглядит вполне нормально: аккуратно уложенные черные волосы обрамляли лицо, не давая к нему присмотреться, а то небольшое количество кожи, что всё-таки виднелось, казалось лишь слегка более красным, чем обычно. Такой эффект создавало тусклое синеватое освещение.
