— Получи, исчадье Апопа! — крикнул Атум Ар и всадил стрелу в горло. Вождь кашлянул чёрной кровью, казалось, его Ах покидает тело, но острый камень сорвался из пращи и ударил под шлем — в лоб египетскому военачальнику. Только тогда вождь рухнул и испустил дух.
— Повелитель очнулся! Да живёт вечно Асет Мосе Атум Ар!
Верховный жрец лежал в походной палатке на дощатом ложе.
— Я ещё жив? — тихо произнёс жрец.
— О да, да, вы живы, о великий! — Номарх Мемфиса, предводитель воинства Маат, склонился над ним.
— Сколько мы перебили дикарей?
— Больше десяти тысяч! Но ночью они выкрали большинство своих мертвецов из-под носа наших лучников.
— Сколько бесстрашных воинов Та-Кем пало в последней битве?
— Триста из воинства Атума и двести шестьдесят из воинства Маат.
— Нас стало на треть меньше, а дикарям нет конца — мы побили около десяти тысяч в первой битве и много больше во второй. Сохранили ли вы пленных?
— Две с половиной тысячи — пять сотен погибли от копий соплеменников! Остальные высекают в скалах гробницы для павших.
— А вожди?
— Семь их голов выставлены на пиках вокруг нашего лагеря!
Военачальник почувствовал, что у него отнялась левая половина тела.
— Ра Ха Мер! Осирис зовёт меня в своё царство. Слушай! В этих горах наши воинства подобны льву, отбивающемуся от сотни гиен. И пусть лев разорвёт половину из них — он всё равно погибнет. Мы перебили их вождей. Теперь дикари будут меньше досаждать Маат Ха Ра Серу. Возвращайтесь домой, через Мёртвую пустыню, через Двуречье. Продайте рабов шумерам. Они достаточно жестоки, чтоб укротить дикарский нрав. И никогда больше не заходите в эти горы, где живут эти двуногие чудовища! Если Маат Ха Ра Сер снова попросит помощи — перебросьте войска морем. Так и передай Великому Фараону Мисер Херу Хотепу! Передай, что я погиб во имя его славы. Когда Ка покинет бренное моё тело, погребите меня в самой глубокой пещере, откуда мы выбили дикарей огнём и стрелами. И заложите вход камнем. У нас хватит золота? Живы ли мастера? Я хочу упокоиться там, где снискал бессмертную славу!
Верховный жрец Атума испустил последний вздох и уронил голову на бок. Из уха потекла кровь.
Форму саркофага выдолбили в камне. Холодным золотым расплавом медленно заливали днище, потом вязкая масса потекла по будущим стенкам. В заготовку вылили несколько бочек ледяной воды из ручья. Форма застыла и уменьшилась, десять воинов аккуратно вынули её и поставили на землю. Мастера шлифовали поверхность, а самые искусные из них делали крышку и лицевую маску. 40 золотых наконечников копий и 25 мечей пустили в переплавку, но знать не жалела дорогого оружия для своего повелителя и героя.
Бальзамировщикам пришлось сложнее — благовонных масел было очень мало. Они вынули внутренности, пересыпали их солью и поместили в сосуд с асфальтом. Тело Верховного жреца промыли пальмовым вином. Жрец Анубиса аккуратно вскрыл сонную артерию, поместил туда гибкое перо павлина, обрезал его конец, немного втянул воздух — и кровь предводителя египтян стала медленно проливаться на землю. Когда струйка иссякла, жрец Анубиса распустил в бочонке пальмового вина несколько горстей соли и заставил солдата набирать неприятную смесь в рот и вдувать в артерию Осириса. Изнутри внутренности пропитали асфальтом. Льняных бинтов не было, и умершего положили в саркофаг в его же парадной одежде. Золотой саркофаг поместили внутрь деревянного, на котором резчики высекли заупокойные письмена. Одну из стен пещеры отполировали, и высекли на ней картуши Фараона и умершего, а так же — последнее восхваление — молитву. Гробницу заложили камнем и обмазали скальной глиной.
Воинства двинулись в обратный путь, гоня перед собой тысячи пленных, они не проиграли ни одной битвы, но и не сумели одержать победы. Воистину — эти дикари были исчадьями Апопа!
Нужно было вызывать вертушку. Десант закрепился в пещере, но из зелёнки в долине наступали 40–50 духов. Порошин боялся не за себя, а за богатейший клад, посему, отчаянно орал в микрофон рации, вызывая «двадцатьчетверку», и, если можно — «пчёлку» с подкреплением.
Владимир попросил загрузить грузовую кабину Ми-24В «по самую крышу» — солдатики принесли лёгкую и мощную пехотную «сорокопятку», миномёт, НСВ, КПВ и АГС-17 с боекомплектами. Загрузили три «Шмеля», ПТУР и ящик с ракетами для РПГ-7. Подвесив под крылья всего два блока и пару ПТУР, тяжёлый, но изящный вертолёт взмыл в воздух.
Порошин продолжал кричать по рации, требуя ещё и врачей, неосторожно обмолвившись, что у него один трёхсотый. Максимка пришёл в ярость, вскинул «Шмель» на здоровое плечо, выкрикнув:
— Я тебя самого на двухсотого оформлю!
