«Сыночек, как я за тебя рада! У меня всё в порядке, завтра прилетаю домой из своего Гавайского рая. Великолепно отдохнула. Приедешь, расскажу. Люблю. Мама». Сообщение было отослано неделю назад.
10 дней назад: «Боренька, спасибо за фотографии. Учти, что рассказывать обо всём тебе придётся всё равно. У меня всё хорошо. Целую. Мама».
А это двух недельной давности: «Борька, учти, что когда ты сдашь экзамены на лицензию, мы с тобой поедем вместе в Италию! Конечно, я соскучилась, но я так за тебя счастлива. Жду подробных рассказов. Люблю. Твоя мама».
«Ерунда, показалось, всё у неё в порядке», - сказал он себе, но на всякий случай послал матери текст. Не дождавшись ответа, на следующее утро он попытался связаться с тетей Лолой. Но она тоже молчала.
- Гарри, ты знаешь, я, пожалуй, полечу домой раньше. Этот непонятный звонок..., и мать не отвечает второй день…
Билет он смог поменять только на послезавтрашний рейс. Из аэропорта он взял такси.
- Мам, ты дома? - прокричал Борька, открывая дверь своим ключом. В доме было пусто и полутемно от наглухо задёрнутых штор. Он распахнул холодильник, надеясь поживиться домашней едой, но холодильник был отключён и только дразнил своей белизной. Боря не удивился, так как это всё объяснялось маминым отсутствием, но немного расстроился. «Значит, она ещё в отпуске. Наверное, задержалась, а я рванул из Китая, мог бы ещё с ребятами побыть…»
- А всё-таки дома хорошо…Сейчас приму душ и закажу жрачку. А потом - спать. Боря забросил рюкзак в свою комнату, в которой уже столько лет ничего не менялось. Компьютер, стеллаж с книгами, плакаты его бывших кумиров на стене, в углу шкафа за тряпками заброшенная гитара и запрятанная коробка «на память о детстве». Только на полу, словно пришельцы, стояли один на другом ящики с вещами и учебниками, перевезёнными Борей из университетского общежития ещё до его отъезда.
- Мечта сбылась, я всё-таки много повидал. Надо будет начать заниматься, - думал Боря, уже погружаясь в глубокий сон. Он проснулся в полдень и, лениво потягиваясь, пробурчал: «В доме совершенно нет свежего воздуха, могла бы хоть щелочку оставить…»
Отдёрнув шторы и открыв окна в кабинете у матери, Боря заметил кипу деловых бумаг на её рабочем столе. Сверху на гармошке, плотно набитой документами, лежал коричневый пухлый конверт, адресованный ему. В конверте были сложены свидетельство о смерти матери, копия договора с «Neptune Society», чек на предъявителя на шестьдесят тысяч долларов, страховой полис на миллион и записка от тёти Лолы на английском языке.
«Борис, я никогда не могла себе представить, что мы с Диной вырастили такого подлеца. Как ты мог не исполнить последний долг перед матерью, которая всю жизнь тебе отдала? Она жалела тебя до последней минуты, не хотела навешивать на тебя свой диагноз и свои страдания. А ты не захотел даже развеять её прах. Ты что, не мог найти лучшей отговорки чем то, что тебя укачивает в океане, и это после всех наших совместных круизов в Мексику и на Карибы? Ты знаешь, кто ты? Ты не ранимый мальчик, как о тебе думала мать, ты - последний предатель в её жизни.
На столе ты найдёшь всё необходимое для своей никчемной жизни. Мать об этом тоже позаботилась, я лишь выполняю её последние инструкции.
Не смей мне никогда ни звонить, ни писать. Леона»
Только сейчас Боря понял, что значит стать взрослым. Запершись в доме, он несколько дней не отвечал на телефонные звонки, а двери открывал только тогда, когда доставляли продукты, сигареты и бутылки.
Боль утраты и несправедливости была такой сильной, что высушила у Бориса и слёзы, и саму любовь.
Казалось, что от матери в доме не осталось ни следа, кроме бумажек, заверенных у нотариуса. Её книжные полки были пусты, в шкафу болтались пустые вешалки, в смартфоне не было ни одного контакта. В компьютере не осталось ничего, что могло бы напомнить о маминой жизни. Все письма были уничтожены, даже музыки, которую она любила и сохраняла в специальных фолдерах, и той не стало. На флешке сохранилось с десяток Борькиных детских фотографий, а её - ни одной. Как будто матери никогда и не было. Боря стал одержим идеей немедленно разыскать что-то личное, принадлежавшее только ей.
И только когда он нашёл в её ванной комнате случайно завалившийся за дно ящика пустой флакончик ее любимых духов, его прорвало. В одну минуту он из взрослого превратился в одинокого мальчишку, которому так не хватало мамы. По ночам Борька ложился в мамину кровать, вдыхал знакомый запах из пустого флакончика, и в нём нарастала страшная обида и горечь:
