Элька в ответ только рассмеялась: «Роман завела с пациентом. Да не смотри ты на меня так! После того, как он уже выписался. А причём здесь Женька? У нас всё хорошо. Это же никому ни во вред, если быть осторожной. Во-первых, он никогда не узнает, а во-вторых, бросать я его не собираюсь, лучше мужа всё равно не найти. Лизоньке я уже не нужна, уезжает она в Бостон учиться. Так что всё в полном порядке». Эля задумалась и, глядя в глаза школьной подружки, неожиданно продолжила: «Помнишь, как там, у Окуджавы, «вот уж день прошёл, так и жизнь пройдёт, словно сад осенний опадёт». - Так что, сидеть и ждать, когда жизнь пройдёт? Ну, уж нет, жить надо так, чтоб потом было, что вспомнить! А ты, что, никогда? Ну и дурочка!»
Маша подругу не осуждала, слегка завидовала, но не в её характере было бросаться в авантюры.
«Ох, и рисковая же ты!» - говорила она Эльке, которая после этой встречи ещё лет десять рассказывала ей про свои новые увлечения. Её романы, как правило, длились около года, а потом сходили на нет. Эля, казалось, и не переживала.
«Зато будет, что вспомнить на смертном одре», - с усмешкой повторяла она всегда одну и ту же фразу.
***
Сейчас Маша мчалась к Эле, несмотря на недавнюю обиду и размолвку. Началось всё с того, что Маша полтора года назад попала в автомобильную аварию и серьёзно повредила спину. Эля, конечно, кинулась помочь. И снимки немедленно организовала, и самых лучших врачей насоветовала, и весь план Машиного выздоровления выстроила.
Маша, неожиданно для всех, воспротивилась и решила лечиться нетрадиционными методами. В ход пошли целители, бабки-знахарки, костоломы и гипнотизёры. Невыносимые боли продолжались. Тогда она решила, что ей этот урок дан свыше «в наказание», и записалась на курсы Рейки и Кабалы. Её как подменили. Она стала разговорчивой, как когда-то, любила пофилософствовать о земных и неземных жизнях, о карме, о реинкарнации… Спина болела по-прежнему. Лекарства от боли Маша не принимала. Знакомый иглоукалыватель намешал ей смесь из китайских травок, пообещав стопроцентный результат, и она снова стала жить очередной надеждой.
Из-за этого они с Элькой впервые в жизни и поссорились.
Эля просто зашлась в крике, обозвав Машу средневековой идиоткой.
«Ты кому это говоришь, мне? - вопила она. - Я ведь медик! Вы все одурели со своей альтернативной медициной, органической пищей и духовным ростом! Если б ты меня слушалась, давно забыла бы о своей проблеме! Посмотри, во что ты превратилась! Жрать надо меньше, чтоб вес сбросить! Для твоей спины это важнее, чем молитвы и советы мошенников!»
Подъехав к знакомому дому, Маша, к своему удивлению, увидела пустое парковочное место, где обычно стояла Женина машина. Тут же в голове мелькнула ужасная мысль, вытеснив собой все обиды и размолвки: «Элька попалась, Женька всё узнал о её последнем ухажёре и ушёл от неё. Вот что она хочет мне рассказать…» Дверь на втором этаже была открыта. Эля выглядела непривычно растерянной.
«Женьки нет, он прилетит завтра первым рейсом из командировки. Поэтому ты мне была нужна сегодня», - ответила Эля на немой вопрос, помогая Маше сесть в кресло.
«Ты только меня не перебивай, Машенька, сиди и слушай. Я сегодня по своему желанию уволилась с работы. Мы с тобой не виделись давно. Со мной что-то происходить стало. Про твой день рождения, вот, начисто забыла, ты уж извини. Путаю всё, забываю, даже имя последнего любовника вдруг из головы выскочило, - попробовала пошутить Эля. - А если всерьёз, то месяц назад я перепутала лекарства и принесла не тому больному. К счастью, вовремя спохватилась. На прошлой неделе не могла вспомнить фамилию врача, с которым работаю вместе больше десяти лет. Тем же вечером с трудом нашла дорогу домой. Стояла, как вкопанная, и гадала, мой это дом или чужой…»
Эля замолчала, вдохнула, выдохнула и продолжила, глядя в пол: «Короче, сделала я тест и получила сегодня результат…Альцгеймер у меня, прогрессирующий… Об этом ещё никто кроме тебя не знает, даже Женька».
«Машенька, не плачь, милая, а то сейчас я зареву, а мне надо о многом ещё подумать, пока я что-то соображаю, - гладя по голове кинувшуюся к ней Машу, горько продолжала Эля. - Я ведь медик, прогноз этой болезни в моём относительно молодом возрасте мне известен… Очень скоро я не смогу вспомнить не то, что других, а саму себя. Я тебя вот, что хочу попросить. Вы с Мишей моих не оставляйте… Им тяжело со мной придётся, не справятся они… Ну, а потом, когда всё закончится, ты им там про свою реинкарнацию и прочую хрень наговори, может им полегче будет…»
Подруги ещё долго сидели, обнявшись как в детстве. Под утро Эля прижала к себе Машу и прошептала ей почему-то на ухо: «Машка, ты все мои «любови» помнишь? Так ты приходи и мне их рассказывай, когда я… ну всё забуду…. А кончатся мои, так ты чужие можешь. Мне тогда уже всё равно будет. Главное, чтоб про любовь».
2.
