А то я не знаю, что до начала очередного учебного периода остался месяц. Контрольные уже пора печатать, только руки все никак не доходят, точнее мозг. Пару раз пробегалась глазами по листкам с вопросами к экзаменам и темам к письменным работам. Тихо стонала и, трусливо спрятав их под кипу бумаг на столе, загружала очередную серию «мыслить как преступник».
Конечно, она права, подгоняя меня и встряхивая время от времени. И хотя я огрызаюсь раздраженно, но это всегда приводит в чувство мою ответственность. Пора уже самой себя строить, наладить организацию и дисциплину.
Да, да. Пора. Сейчас, только еще одну серию посмотрю. Мне же осталось чуть-чуть до конца сезона. Вот так и происходят обычно мои попытки собрать себя в кучу и заняться делом.
Мама с подозрением посмотрела на печенье и на мою улыбающуюся мордашку.
– Натворила чего? Или удумала? Умаслить пытаешься?
– Ну, мам! Почему сразу же что-то натворила?
– А с чего вдруг ты покупаешь мое любимое печенье?
– А просто так я не могу этого сделать?
– Можешь, конечно. Спасибо. Но все равно подозрительно.
И ушла на кухню с пакетом. Пока я раздевалась, завозился ключ в замке и на пороге появился любимый братец.
– Привет, мелочь!
– Привет, большая какашка!
– Щас как дам по башке!
Попытался, естественно, осуществить пакостные порывы своей души. Но, закаленная в боях с неравным противником, я ловко увернулась от подзатыльника и даже успела достать его ногой. Пришлось, правда, быстро мобилизоваться и поскакать в сторону кухни. При маме он не будет проводить активные боевые действия.
– Вот труселя! За мамину юбку прячешься. Я тебя все равно достану.
– Жду с нетерпением.
Здесь всегда было тепло и уютно. Уже свистел чайник на плите. Что-то булькало в глубокой кастрюльке и вкусно пахло. Наверное, гуляш. Присев на стул, довольно улыбнулась. У нас в кафе хорошо готовят, но с маминой стряпней ничто не сравниться. Рот сразу же наполнился слюной.
– Рассказывай, как день прошел?
– Все как обычно. Ничего нового. С утра беготня. В обед беготня. Вечером чуть поспокойнее. Завтра будет вечер активный. Пятница.
– Понятно, – мама спрашивала и одновременно наполняла тарелки. Вот у кого стоит поучиться организованности, работоспособности и многому чему другому.
Братишка вальяжно вплыл на кухню и устроился рядом со мной. Точно что-то замышляет. Цапнул печенье из плетенки на столе.
– Куда?! – возмутилась я. – Это я для мамы купила.
– А я откуда знаю? Жадина.
Под нос нам поставили полные тарелки и ненадолго мы прервались.
– Лена, не жадничай. А ты, обормот, не перебивай аппетит перед ужином.
Как всегда всем на орехи досталось. Родители у нас за равноправие. Каждый за свой поступок ответит и никаких поблажек.
– А где папа?
– Задерживается сегодня.
– Понятно.
В этот момент кто-то наступил своей лапищей сорок первого размера мне на ногу под столом. Я чуть не поперхнулась и не задохнулась, когда взвыла от боли. Вот гад!
– Совсем что ли!? – и стукнула его по голове.
– Мам, чего она дерется!
– Он мне на ногу наступил под столом. У меня теперь одна нога на размер больше стала. Больно.
Мама спокойно сидела, прихлебывая чай. За столько лет она уже привыкла к нашим постоянным разборкам. Мы меняли тактику и переходили от рукоприкладства к более изощренным методам – словесным уколам.
– Если закрыть глаза, то такое ощущение, что вы еще маленькие и учитесь в школе.
Братишка усмехнулся над своей тарелкой.
– Кто-то точно недалеко от школьной скамьи ушел.
– В смысле? На что ты намекаешь? Неужели на себя?
– Не-а. Просто ты в зеркало на себя давно смотрела?
– Вообще я каждое утро смотрюсь, когда умываюсь. В отличие от некоторых грязнуль.
– Как старший и более умудренный опытом человек, я сейчас пропущу мимо ушей оскорбление. Но я не это имел в виду.
– Скажите, пожалуйста! – облизала ложку и с самым серьезным видом уставилась на него. – Так что же ты имел в виду, старший умудренный опытом товарищ?
Он вздохнул тяжко, будто объяснял неразумному дитятку таблицу умножения.
– Ты же, как подросток выглядишь.
– Я?
– Ты. Не я же.
Я осмотрела себя. Вроде все в порядке. Все чистое, аккуратное.
– Джинсы, спортивные кофты, майки, кроссовки. Хвост или косичка. Еще наушники воткнешь в уши. Сгорбишься и от десятиклассницы тебя не отличишь. Или от десятиклассника.
– Большая часть страны так ходит. Между прочим, – буркнула обиженно.
Мама благоразумно молчала и смотрела в сторону, уминая печенье. Разговор между нами на эту тему велся со школы. Она пыталась повлиять на меня. Но чем больше было уговоров купить платье или юбку, тем больше я сопротивлялась. Единственным исключением был выпускной в школе. Мы долго бродили по магазинам в сопровождении Машки – великой модницы. Точнее они выбирали. Моей функцией в этом процессе быть манекеном, на которого делалась примерка.
В конце концов, выбрали что-то устраивающее и меня и их. Платье свободно покроя. Единственное, что смущало, оно было до середины бедра. А когда сядешь и того выше. Но сверху все было закрыто и короткие рукава летучие мыши. Выбрав меньшее из зол, согласилась. Но каблуки не одела, пошла в балетках.
