Калманов поднял на вошедших бессмысленно равнодушные глаза и перевел взгляд на перегородку. Юсов тревожно посмотрел на обмякшего, белого как мел, поручика, потом взглянул на перегородку, уловил там какой-то шум и обернулся как бы за разъяснением к Жильцову, а сам тем временем прикинул, сможет ли выскочить через дверь, если возникшие подозрения подтвердятся. Сначала, когда приехал новый связной, сказал пароль и передал записку Калманова, у Юсова не зародилось и тени сомнения. Просьба приехать, капризы Попова, желание Калманова поскорее убраться – все это вписывалось в ту схему, которая уже сложилась у поручика. Юсов даже не стал докладывать по начальству о своем кратковременном отъезде, не впервой. Подозрение возникло лишь тогда, когда он заметил: чем ближе они подъезжали к расположению красных, тем увереннее и осанистее держится новый связной. А надо бы наоборот! Но когда тот у околицы стал аккуратно прикалывать поручику красную ленту, опасения снова рассеялись. И вот теперь опять появились…
Жильцов, почувствовав, что от него ждут объяснений, широко улыбнулся и, показав рукой на спокойно сидевшего в кресле Попова, громко сказал:
– Вот, господин поручик, человек, которого вы хотели видеть!
– Разрешите представиться: Попов… Председатель следственной комиссии при Главном штабе…
В следующую секунду Жильцов и выскочившие из-за перегородки боевики уже заламывали контрразведчику руки.
– Предатель! Слизняк! – с ненавистью глядя на Калманова, хрипел Юсов, но тот продолжал разглядывать свои почти прозрачные пальцы.
– Прекратить! – крикнул Попов. – Успокойтесь, поручик, и постарайтесь ответить на мои вопросы. Что собираются предпринять в связи с нашим выходом из окружения?
– Идите вы к чертовой матери! – выругался Юсов. – Жаль только, что веревку на твоей, сволочь, шее уже не я затягивать буду! Но ничего…
– Раньше вы, Юсов, были великодушнее – вместо веревки пулю обещали! это произнес вошедший в комнату Павлищев.
– И ты здесь, лакей большевистский! – повернулся поручик к вошедшему. – А с такими, как ты, у нас разговор особый будет…
– Ладно, хватит! – крикнул Попов. – Иван Степанович, у вас есть возражения против приговора революционного трибунала расстрелять обоих.
– Нет.
– Расстрелять? – переспросил Жильцов, выдвигая из ножен шашку. – В отряде и так патронов нет, а я на них буду тратиться. Обойдемся…
– Выполняйте… – приказал Попов.
Из донесения начальника штаба 3-й дивизии Уральского корпуса:
"…В ночь с 4 на 5 сентября исчез офицер контрразведки поручик Юсов. Опрос свидетелей и поиски результата не дали. В связи с его исчезновением оборвана связь с нашим агентом в отряде Кашириных – Блюхера. Обстоятельства выясняются…"
…Из телеграммы командующего Поволжским фронтом полковника Чечека:
"Группа красных… видимо, уходит из-под наших ударов. Последнее противнику значительно облегчено бездействием полковника Колесникова… По имеющимся сведениям, один из казачьих добровольческих полков этого отряда самовольно ушел в Верхнеуральск. Башкирская рота взбунтовалась и приведена под конвоем в Уфу. Под влиянием утомления среди частей отряда существует стремление прекратить боевые действия".
Из телеграммы генерального консула США в Иркутске Гарисса государственному секретарю:
"…положение на Волжском фронте критическое. Новые трудности возникают из-за каширинских большевистских войск, состоящих приблизительно из 6000 пехоты и 3000 кавалерии с 30 пулеметами. Войска эти хорошо организованы и способны прекрасно маневрировать. У нас нет надежных войск против этих сил".
10 сентября. Аскино
Очень болит нога, хотя доктор повторяет, что пулю вынули и рана неопасная. Мы прошли двести верст. Боев почти нет, иногда небольшие перестрелки. В одной из таких стычек застрелили старика Каширина. Так и не дошел он вместе с сыновьями до Красной Армии.
Главные силы белых остались позади. В деревнях нас встречают приветливо, многие крестьяне записываются в наш отряд. Выясняется, что в некоторых селах действовали подполья большевиков. Правда, в деревне Аскино оказался только восьмидесятилетний старик. Остальные, от мала до велика, попрятались в лесу. Старик посмотрел на нас, посмотрел, ушел в лес и рассказал своим, что красные, выходит, не грабят. Жители вернулись. Мы собрали митинг, рассказали о Советской власти, о целях большевиков. Саша разговаривала с крестьянами: белые плели им о нас черт знает что, грозили, что мы придем и всех перережем. А наши боевики помогают мужикам молотить, убирать обмолоченное зерно, вспахивать землю под озимые. Крови никто не хочет, руки устали от винтовок и шашек, руки соскучились по работе.
P. S. Саша рассказала, что Калманова и Юсова приговорили к смерти. Приговор приведен в исполнение.
13 сентября 1918 г., Аскино
Сегодня мне лучше, только в теле ощущается какая-то томящая легкость. Ничего, скоро поправлюсь, потому что впереди еще много дел. Мы подходим к Красной Армии.
