Вокруг фабрик и заводов разрослись трущобы — иначе одноэтажные дома-бараки было и не назвать. Грязь, крысы, вонь сточных вод, копоть — всего этого было здесь в избытке. Бельевые веревки были растянуты прямо над дорогой, и на них сушились лохмотья, на которые оседали выбросы.
Во втором округе даже днем в патруль выходили по трое, а ночью — не меньше, чем вчетвером. Рабочим платили гроши за тяжелый труд, и шли туда либо самые отчаявшиеся, либо самые потерянные.
Только ранним утром и после гудка об окончании рабочего дня эти улицы оживали, наполнялись кричащей, галдящей, голодной толпой. Днем же те, кто работал в ночь, спали, и из окон то и дело раздавался чей-то храп или стон.
Изнанка Лендейла была ужасна, и Айри не раз благодарила судьбу, что не работала здесь.
Не менее двадцати патрульных окружали развалюху, у которой остановил автомобиль Кеймрон. Рядом тут же появился мужчина в черной форме Шестого отделения.
— Не беспокойтесь, господин Олден, за автомобилем присмотрим, — скороговоркой выпалил он. — Барон Олден сказал, что это по вашей части.
Айри удивилась и выбралась из автомобиля. Что их ждало внутри? Что ничего приятного — это ясно.
Увидев их, патрульные расступились, и у Айри зарябило в глазах от количества яркого красного на фоне серого. Дом был наполовину заброшен — выбитые окна слева заколотили. В другой половине поддерживалась видимость жизни: трещины на фасаде замазали чем-то черным и вонючим, а в крохотных окнах даже стояли мутные стекла, едва-едва пропускавшие свет.
Дверь была выломана и лежала в стороне, ее серо-ржавые петли торчали вверх, словно скрюченные пальцы. От самого входа Айри уловила удушливый сладковатый запах. Запах самой смерти.
Кеймрон вошел первым, свернул направо, словно знал, куда идти. И остановился посреди дверного проема. Из-за его спины Айри ничего не могла увидеть, поэтому легонько постучала по плечу.
— Сдвинься уже, — попросила раздраженно.
Кеймрон шагнул в комнату, и Айри просочилась следом. И так же остановилась, как он. Полумрак скрадывал ужас увиденного, но в то же время позволял дорисовать все воображению. Черная форма мертвых растворялась, поэтому казалось, будто комната полна белыми головами и руками.
— Доложите, — услышала она отрывистый приказ Кеймрона.
— Осведомитель дал сигнал, что ночью здесь соберутся революционеры, и барон Олден приказал арестовать всех, отправил людей. Но утром никто не вернулся, и отправили сюда уже нас. А мы вот, нашли это… — и мужчина в черной форме обвел печальным взглядом товарищей.
Глаза Айри привыкли к полумраку, и она разглядела детали. Тринадцать мужчин лежали, часть из них застрелилась, а часть — перерезала себе шеи собственными же палашами. Оружие лежало рядом с ними, кто-то его выронил, а кто-то не отпустил и после смерти.
— Свет, — приказал Кеймрон.
— Да вот принесут сию минуту, господин Олден! Прогорели те светильники, с которыми мы утром пришли. А вот и они!
Айри подвинулась, пропуская мужчин в черной форме с фонарями в руках — они выглядели, как проводники смерти, пришедшие собирать души.
О случившемся можно было только рассуждать, и они, осмотревшись, пришли к выводу, что ареста революционеры не ожидали — возле опрокинутого стола валялись книги, по которым изрядно потоптались, лежали письма и отпечатанные для народа листовки с призывами.
— Теперь совершенно очевидно, что наш убийца связан с революцией, — нахмурилась Айри и подошла к Кеймрону. — Он убил их магическим принуждением.
Кеймрон кивнул.
— Детектив Вэнс! — позвали Айри с другой стороны комнаты.
Она пошла, осторожно огибая мертвых, и остановилась, когда увидела, как что-то блеснуло. Наклонившись, она поддела край трухлявой доски и достала пуговицу — большую, плоскую, с насечками по всей круглой поверхности. Пуговица была не от формы патруля или Шестого отделения.
— Эй, возьмите. И, если возможно, пусть кто-нибудь сделает мне рисунок этой пуговицы.
К ней подошли, забрали находку.
С другой стороны комнаты находилась маленькая дверь, и Айри звали из-за нее. Наклонившись, она прошла через узкий коридор, в конце которого была еще одна дверь. Айри вышла на улицу. И застыла.
— Вы знаете его? У него при себе был жетон с выбитым номером пять-три.
И ей протянули медный кругляш с двумя цифрами, такой же, какой носила во внутреннем кармашке сама Айри.
— Да. Знаю, — с тяжестью на сердце ответила она. — Это патрульный Ворф.
Старина Ворф лежал на спине, широко раскинув руки, с открытым ртом.
— Сожалею. Видимо, революционеры застрелили его, когда убегали. Но что он мог делать здесь? — спросил ее юноша в черной форме и достал блокнот для записей.
— Недавно он был переведен из участка вместе со мной в Шестое отделение. Ворф — помощник детектива, мой помощник. И я просила его разузнать больше о погибшей Тиа Барт. Видимо, что-то привело его сюда. Ворф не успел ни о чем мне отчитаться. А теперь уже ничего и не скажет… — она вздохнула и сдавила переносицу. — Будьте добры, сообщите о его смерти инспектору Люсу и передайте жетон.
«Потому что у меня не хватит духа», — с горечью договорила она про себя.