Айри молчала. Сердце забилось где-то в горле, дыхание перехватило. Сразу пришли на ум многочисленные сцены того, как встречала ее с работы мама, каждый раз ощупывая и осматривая. Айри всегда с шуткой отмахивалась от такого, а теперь… Теперь вспомнила, что каждый раз в глазах мамы видела облегчение, когда она возвращалась целой и невредимой. Айри помнила, как каждое утро, когда она лежала в больницах, у ее кровати оказывались свежеиспеченные булочки, которые готовил отец. Он вообще редко смотрел в глаза Айри, а если смотрел, то она видела печальный блеск.
Было. Это все было. Только Айри отворачивалась, отбрасывала эти воспоминания, шутила, избегала.
И вот они догнали ее — из-за слов Кеймрона. Кеймрона, чей взгляд всегда ужасно раздражал, потому что она видела в нем то самое беспокойство. Видела то, чего боялась и что отрицала.
— Я… Я понимаю. Но, Кеймрон, это мой долг. Если я могу помогать людям, то я должна. Я должна сделать все возможное! И тогда, и теперь… Теперь мне надо найти убийцу Ворфа. Самой. Чтобы никто не пострадал!
Слова выходили из нее толчками, обрывками смутных чувств, они звучали жалко, но такова была правда. Айри должна — и точка.
— Я понимаю. Но в одиночку невозможно сделать все. Я помогу тебе, хорошо?
Он мягким голосом уговаривал ее, и Айри чувствовала себя ужасно. Что-то внутри ломалось, сдавалось, что-то внутри шептало, что Кеймрон прав. Во всем прав. И всегда был прав.
И отмахнуться от собственных смутных мыслей уже не получалось, как раньше. Раньше она бы накричала и ушла… Но куда уходить теперь? Ей все равно придется вернуться. Вернуться, чтобы поймать фею.
— Поэтому давай поедем во второй округ вместе, — тихо закончил он. — Но сначала ты мне расскажешь, зачем тебе нужно туда.
Айри перевела взгляд с жилета на его лицо. Зажженные газовые лампы подсветили волосы, и они сверкали золотой короной. Она хотела что-то сказать, когда дверь толкнули.
От удара Айри очнулась, отошла в сторону.
— Ой, простите, забыл постучать! Господин Олден, я к вам с отчетом!
Вошедший был одним из агентов в черной форме, простуженным, с каркающим голосом. Договорив, он жутко закашлялся.
— Докладывай, а потом отдохни, пока не выздоровеешь. В ближайшее время, думаю, наблюдение не потребуется.
Он кивнул:
— Спасибо! Так вот, сегодня, как нам и сообщили, Ижен Легард уехал в свой загородный особняк. Граф Нойтарг, как обычно, никуда не уходил. Как это бывает по вечерам, он сидел в кресле, дремал и гладил кошку или кота на своих коленях. Сразу скажу, что и герцог Эклан из дома не уходил вечером. Его тоже через окно видели — сидел, читал книгу.
— Хорошо, можешь идти, — нахмурился Кеймрон.
Серая, безликая толпа текла по таким же серым утренним улицам, и среди нее бегали чумазые мальчишки, пытавшиеся за грош продать новостные листочки — газет во втором округе никто не читал.
Айри уверенно шла по улицам, и люди расступались, видя ее мундир. За ней следовал Кеймрон, на которого из-за его красивой и дорогой одежды недобро косились.
Айри замедлилась, когда увидела светловолосого мальчика лет десяти с полной холщовой сумкой листовок. Замедлилась, дождалась, пока он обратит на нее внимание, и сделала странный, едва уловимый жест. Мальчик, надвинув кепку на лоб, пошел ей навстречу, прошел мимо, и Кеймрон ощутил, как ловкие пальцы залезли в карман его пальто.
— Какая наглость! — услышал он крик Айри, и она схватила мальчишку за руку.
Тот начал вырываться, но как-то слабо.
— Ну, пустите, тетенька! Я так больше не буду! — жалобно захныкал он.
— Все так говорят, — фыркнула Айри. — Иди за мной!
Вскоре они были в участке фабричного округа. Его здание мало чем отличалось от других — унылое, пыльное, грязное, с печальными и потерявшими волю к жизни людьми внутри.
Айри с порога заявила:
— Я бы хотела побеседовать с мальчишкой о том, что кражи со столь юного возраста — прямой путь в тюрьму на всю жизнь!
— А хоть бы и в тюрьму! Там кормят! — пискнул мальчик, но тут же получил затрещину от местного инспектора, пузатого и лысого, с масляным взглядом.
— Поговорите, конечно, детектив. Вон там можно, — и он указал на дверь за своей спиной.
Айри привела мальчишку в маленькую комнату без окон, размером не больше чулана, пустую — использовать ее было затруднительно, вот она и простаивала. Как только она закрыла дверь, мальчик подмигнул ей и улыбнулся от уха до уха — стало видно, что у него не хватает переднего верхнего зуба. Он стащил кепку с головы, и его светлые вихры подпрыгнули.
— Миджи, ты не хочешь все-таки перестать работать в этом округе? Можно подыскать тебе что-то посильное и в третьем.
— А какая разница? — пожал он плечиками, на которых болталась засаленная курточка не по размеру. — Ребенка каждый взрослый норовит облапошить! Вот я и работаю то там, то тут, пока не начнут уж совсем завираться!